Метка Дракона, или Истинная из Другого Мира

28

Дни после похода за Цветком Лунного Света текли своим чередом, но для Юкки и Лиама они были наполнены новым, неожиданным смыслом. Их вынужденное «притворство» влюблённой пары постепенно, незаметно для них самих, стало чем-то гораздо большим. Вынужденная близость, совместные проделки и, особенно, пережитое приключение в Древнем Лесу сплотили их. Они теперь не просто изображали нежность – они действительно стали невероятно близки, как самые закадычные друзья.
«Лиам, ты помнишь, как Финн пытался убедить нас, что призраки в башне романтично воркуют, а на самом деле там был только сквозняк и летучие мыши?» — фыркнула Юкки, пока они прятались от строгого преподавателя за колонной в холле, делясь украденными из столовой пирожками. Её плечо касалось его плеча, и между ними проскакивала та лёгкость, что бывает только между близкими людьми.
Лиам рассмеялся, обмахиваясь рукой. «Или как ты заставила статуи петь оперу? Дядя Алан до сих пор обходит стороной тот коридор, кажется, у него оттуда болит голова!»
Они часто смеялись вместе, их шутки были понятны только им двоим, а их секреты касались не только академических проделок, но и гораздо более личных вещей – страхов, надежд, мыслей о будущем. Однажды, когда над Академией пролился летний ливень, они оказались вдвоем в старой башне, где раньше устраивались "романтические" свидания по версии Финна. Они сидели у узкого окна, наблюдая за бушующей стихией.
«У нас на Земле такие дожди называют ливнями,» — задумчиво произнесла Юкки, её голос звучал тише обычного. — «Иногда сидишь так, слушаешь шум воды, и кажется, что весь мир замер. У нас там нет магии, знаешь? Всё по-другому.»
Лиам смотрел на неё, заворожённый. «Нет магии? Как же вы живете?»
«Ну, мы создали свои чудеса,» — ответила она, и в её глазах мелькнула далёкая грусть. — «Небоскрёбы, что до звёзд достают, машины, что без грифонов мчат по дорогам, и миллионы людей, которые даже не подозревают о драконах и магии. Это… другой мир.»
Алан тоже был в этой башне. Скрытый в тени, невидимый для них, он слышал каждое их слово, каждый смешок, каждое откровение. Его золотые глаза, прищурившись, следили за ними. Мысль о Земле, о мире без магии, мелькнула в его сознании. «Она не с этой планеты…» — пронеслось у него в голове, но эта мысль тут же захлебнулась новой волной ревности. Он видел, как Юкки доверяет Лиаму свои самые сокровенные тайны, как она прижимается к нему в момент откровения. И его сердце буквально разрывалось в груди. Каждый звук, исходящий от них, был словно удар ножа. Он чувствовал, как чёрная зависть, похожая на пламя из самого Ада, сжигает его изнутри. Он был так близко, но так невыносимо далёк.
В тот момент Алан понял: так больше продолжаться не может. Он не сможет вынести этой пытки, этой боли, этого постоянного напоминания о том, что его любимая принадлежит другому. Ему нужно было бежать.
Вернувшись в свой кабинет, он дрожащей рукой взял перо и пергамент. Ему предстояло написать письмо, которое изменит всё. Королю.
«Ваше Величество, мой брат…» — начал он, и каждое слово давалось с трудом. Он признался ему во всём: в мучительном, запретном чувстве к Юкки, к любимой, что была рядом с его собственным племянником. Он описал свою борьбу, своё безумие. «Я не могу быть ректором там, где учатся эти двое, Ваше Величество. Моя душа рвётся на части. Я не могу больше находиться рядом с ней, зная, что она не моя. Я должен уехать.»
Он написал, что покинет королевство, отправится в далёкие земли, где его никто не найдёт. Он знал, что и там будет мучиться, что образ Юкки навсегда поселился в его сердце и будет преследовать его до конца дней. Но что ему оставалось? Только бегство от себя, от неё, от этого мира, который так жестоко над ним пошутил, подарив ему любимую и тут же отняв её. Письмо было закончено. Печать с изображением дракона легла на воск, запечатывая его приговор.