Метка Каина

Глава 1: Птички, тень и катастрофа на поводке

POV: Лейла

Мое утро начинается не с будильника, а с хора. Тихого, переливчатого, такого, от которого в душе распускаются одуванчики. Я лежу на прохладной траве Сада Отражений, здесь цветы поют в унисон, а ручей течет вспять, если подойти к нему в плохом настроении ,а над моим лицом порхает стайка сияющих колибри-эльфов — крошечные существа из солнечных зайчиков и пыльцы. Они выводили трель, а я подпевала. Без слов, просто звуком. У меня, конечно, медведь на ухо наступил, но эльфам было всё равно. Они светились от удовольствия, а в моих распущенных волосах сами собой заплетались крошечные голубые незабудки.

Мой фамильяр Кроха мирно лежал у меня в волосах и посапывал. Кроха очень милый огнеспинник: размером с котенка, с телом, похожим на помесь рыжего хорька и белки, большими янтарными глазами и пушистым хвостом. Вдоль хребта у него растут мягкие, похожие на перья «огненные кисточки», которые светятся уютным теплым светом, когда он доволен.

— Лейла! Опять спишь на уроках ботаники у самой себя?

Зорин голос, звонкий как колокольчик, пробился сквозь пение. Я приоткрыла один глаз. Над нами склонилось розовое облако — это были ее волосы, собранные в два небрежных пучка. Зори — это как живой праздник! Она знает всё обо всех, но не со зла, а потому что искренне считает жизнь института самым увлекательным сериалом. Когда она рассказывает сплетни, её глаза горят, а руки рисуют в воздухе узоры, и кажется, вот-вот появится иллюзия того, о чём она говорит.Меняет цвет магических теней на веках под настроение вчера — серебристый, завтра — изумрудный. Одевается ярко, эклектично, всегда с каким-то блестящим аксессуаром. Сегодня тени на её веках были цвета морской волны. Её сурикат, Кикс, — её идеальный компаньон: такой же любопытный и вездесущий. Иногда она говорит так быстро, что я успеваю уловить только каждое третье слово, но её смех и энергия заразительны. Это она в первый же день дала мне схему всех потайных ходов в общежитии «на всякий случай».

— Это не сон, это практика синхронизации с местом силы, — важно ответила я, отряхивая травинки с платья. — А ты чего здесь?

— Спасаю тебя от голодной смерти. Бо испек свои знаменитые яблочные оладья с корицей. Пропустишь — обидится навеки.

Мысль о теплых оладьях, от которых Бен в столовой всегда пахнет яблоками и добротой, заставила меня вскочить. Колибри-эльфы с обидным писком разлетелись. Я бросилась к выходу из сада, на ходу пытаясь собрать волосы в хвост. Получалось плохо — несколько прядей тут же выбились, украсившись парой новых травинок. За мной еле поспевал мой дракончик, попискивая он летел за мной ухватившись за пряди моих волос.

Завтрак в «Тихом Альянсе» был, как всегда, островком хаоса. Зора жевала оладушек и с ходу засыпала меня свежим сплетнями: кто с кем поссорился в хорах, у кого фамильяр сбежал, что директор Финч вчера явился на ужин в пиджаке в стиле «радуга упала в горошек». Ее сурикат Кикс, сидя на столе, менял окраску под цвет скатерти, сливаясь с фоном, и воровал у меня кусочки фруктов. Элис тихо что-то зарисовывала в блокнот, а ее летучая мышь Блюм дремала, повиснув на светильнике в виде огромного светляка.Бен подкладывал мне на тарелку самые румяные кусочки, а его барсук Тор мирно лежал у его тяжелых ботинок. Бен или Бо — моя личная каменная стена. В хорошем смысле. Когда он рядом, я чувствую себя в полной безопасности. Он редко говорит много, но каждое его слово весомо и искренне. Он как дуб: крепкий, надежный, и под его защитой могут расти даже самые нежные цветы. Его фамильяр, Тор, похож на него — такой же сильный и невозмутимый. Очень высокий и широкий в плечах, с телосложением молодого медведя. Руки, привыкшие к труду. Лицо доброе, с открытым взглядом и частой улыбкой. Волосы короткие, темные. Одевается в прочную, практичную одежду — рабочие штаны, простые футболки.

— Ты же знаешь, что «Основы» — это базис для контроля, Лейла, — мягко заметила Элис, не отрываясь от эскиза какого-то хищного цветка. — Твоя сила… она очень живая. Ей нужны рамки.

Элис была хрупкой девушкой с длинными светло-русыми волосами, часто заплетенные в сложную косу, в которую сами вплетаются живые лозы с крошечными белыми цветочками. Глаза светло-зеленые, как мох. Говорит она тихо, почти шепотом. На ней длинное платье пастельного цвета.

— Или прочный горшок, — буркнул Бен, отбирая у Тора солонку.

Я только улыбалась, запихивая в себя оладья с медом. Они были правы. Но рамки казались такими скучными по сравнению с живой песней сада.

Когда гигантские часы на башне Астрариума пробили первый звонок, я в панике вскочила.Именно тогда я вспомнила. Лекция профессора Квилла по «Основам тауматургических взаимодействий»! Та самая, на которой он грозился отправить нерадивых на пересдачу через «Куб» с имитацией метели.

— Я опаздываю!» — выдохнула я, сгребая в карман семена для птиц и носовой платок.

— Беги короткой через северный корпус! — крикнула мне вдогонку Зора. — Только осторожней, там сегодня…

Её слова потерялись, когда я уже неслась по коридору. Сердце колотилось в такт моим быстрым шагам. Я нырнула в узкий проход, украшенный витражами с изображениями падших звезд, и почувствовала, как привычный фоновый гул института — смех, шаги, шепот заклинаний — сменился гнетущей тишиной. Воздух стал гуще, пахнул старым пергаментом, пылью и чем-то металлическим, почти озоном. Дверь в Архив была приоткрыта, из щели лился холодный синий свет.
Именно в этот момент на меня слетела стая озорных бумажных птичек-закладок, сбежавших, видимо, из какой-нибудь неплотно закрытой книги по дальним коридорам. Они с писком и шелестом принялись запутываться в моих волосах, клевать уши и забираться под свитер.

— Ай! Отстаньте! — зашипела я, отмахиваясь, и в панике рванула к единственному источнику света — в щель двери Архива.

Тишина. Густая, как масло. Воздух здесь пах не корицей и землей, а пылью веков, старой кожей и чем-то металлическим. Я замерла, отлепляя от щеки последнюю закладку-поползня. В центре зала, на пьедестале из черного камня, стояло зеркало. Но не простое. Его рама была изваяна из причудливо переплетенных ветвей, покрытых инеем, а поверхность не отражала ничего, кроме клубящегося серебристого тумана. От него исходил тихий, настойчивый шепот, от которого замирало сердце. И тут увидела их.

У дальней стены, под светом одинокой магической сферы, стояли двое. Профессор Теней, его черный плащ был безупречен, как всегда. И… он.

Каин Мор. Я видела его лишь мельком, на расстоянии. Живая легенда, предостережение и объект полушепотных споров. Старшекурсник. Умбрамант. Ходячая угроза.Высокий ,лицо с острыми, словно высеченными из мрамора чертами: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, которые редко искривляются в улыбке. Волосы темные, как вороново крыло, обычно слегка небрежно откинуты ото лба. Глаза цветом напоминают замерзшее озеро, серо-стальные, с густыми черными ресницами. Взгляд пронзительный, оценивающий, часто несущий в себе тяжесть чего-то древнего и уставшего. В черной рубашке свободного кроя, темные брюки, длинное пальто-мантию, он казался воплощением тишины в этой комнате тишины. Его пальцы, унизанные серебряными кольцами с темными камнями, неспешно водили по поверхности огромного зеркала в раме из черного дерева. Зеркало не отражало ничего, кроме клубящегося тумана, в котором мелькали обрывки чужих лиц, вспышек. От него веяло такой тоской и опасностью, что у меня по спине пробежали мурашки.