Метка магии энидо

Глава 6. Тэлли

Утро началось с откровений. А ведь я просто поинтересовалась, отчего у мальчишки такой хмурый вид. Но, видимо, он освоился достаточно, чтобы не промолчать.

М-да, узнать, что он не делает различий между мной и энидо-магами, оказалось малоприятным. Но вполне ожидаемым – других взрослых Ивер просто не встречал, так что не удивительно, что он примеряет знакомые варианты поведения в незнакомых условиях.

И он все еще боится будущего, в котором его не ждет ничего хорошего. К сожалению, успокоить Ивера я не могла. Планов Каэрса насчет мальчишки я действительно не знала, и сама не представляла, зачем Вир затеял все это. Но Ивер выглядел таким испуганным и отчаявшимся, что я выдала свою версию. Что он, возможно, останется жить у меня насовсем.

Признаться, я сама не особо верила в такую версию. Это пока он – подросток, а потом, когда вырастет, ему ведь будет тесно здесь. Да и я… оказаться привязанной к собственному дому приглядом за энидо-магом – так себе перспектива. А ведь есть еще и Лаэн, который тоже владелец дома, и ему вряд ли понравится чужак в качестве соседа. Нет, такой вариант был совершенно невозможным.

Но мне хотелось успокоить мальчика. Будь он и впрямь обрядовой жертвой – и взбреди мне в голову стать опекающей – конечно, он остался бы здесь на правах члена семьи. Но в этом случае никто из нас не оказался бы привязан к дому, и никаких проблем не возникло.

Однако Ивер был энидо-магом. Инициированным, полноценным. Нетипичным, но все же – заочно осужденным преступником. Искупили ли его вину спасенные им жизни? Кажется, Каэрс полагал, что да. А я… я не была судьей. Едва ли мальчишку когда-нибудь будет мучить совесть из-за тех, кого он убил, но, возможно, мне удастся научить его ценить чужие жизни. Наверное, этого и хочет добиться Каэрс – заставить энидо-мага отказаться от ритуалов. Что он хочет делать с Ивером, если это удастся – меня не особо интересовало.

То, что я согласилась присматривать за мальчиком, вовсе не делало меня заинтересованной в дальнейшей его судьбе. По крайней мере, так было до нашего с ним знакомства.

Изменилось ли для меня что-то? Пожалуй, да. Я стала его жалеть, несмотря на то, кем он был и что делал. Жертву он изображал очень убедительно, и я сочла, что готова ему верить.

Я искренне полагала, что энидо-маги заслуживали смерти за все те зверства, что они творили, но Ивер, без оглядки на его суть, вызывал безотчетное сочувствие и желание защитить. Тощий испуганный мальчишка, не видевший нормальной жизни – как такой может быть противен? Но он оставался энидо-магом, и потому я не торопилась доверять первым впечатлениям.

Ивера наш разговор совершенно не удовлетворил. Он остался все таким же тревожным и хмурым, но, кажется, сосредоточился на другом – как ему остаться в моем доме. Что ж, в этом был прогресс. За пару дней он успел признать свою новую тюрьму комфортной и безопасной достаточно, чтобы захотеть остаться здесь. Но вот что он там надумает, чтобы понравиться мне? Я вовсе не хотела, чтобы мальчишка ломал себя мне в угоду. И в то же время понимала, что, возможно, именно стремление понравиться может помочь ему преодолеть страх передо мной. Впрочем, я еще недостаточно хорошо знала Ивера, чтобы делать такие прогнозы.

Так что я решила просто понаблюдать.

За разговором я совсем забыла о микстуре для заживления связок, которую заказала накануне и получила с самого утра. Хрипел Ивер так, что на самостоятельное заживление рассчитывать особо не приходилось – это заняло бы не один месяц. И, если поначалу реакция мальчишки на снадобье меня позабавила, то после, осознав, почему она была такой, смеяться мне расхотелось.

Магические лекарства без должной обработки и впрямь причиняли боль при употреблении. Поэтому необработанные лекарства продавать было запрещено. Но то в Альвинии. Видимо, в кластерах не особо утруждались заботой о детях, спаивая им полусырые зелья, способные нанести организму вреда больше, чем болезнь, от которой они лечили. И да, их действие крайне болезненно. Однажды я попробовала такой – только пригубила, а боль была такая, будто я раскаленную лаву выпила. Несколько часов от одного глоточка! И это – у взрослого человека.

А Ивера, похоже, поили подобным не раз.

Да, охоту экспериментировать мне тогда отбило надолго. И сейчас мне плакать хотелось при виде мальчика, удивляющегося, что лекарство может быть сладким. А ведь я совсем не сентиментальна.

Ведь, даже если он лишь притворяется, реальные обрядовые жертвы проходят через все это. Не удивительно, что они с такой неохотой рассказывают о своей жизни в кластерах.

Как жаль, что эта зараза неистребима. Энидо-магия слишком доступна, и среди людей хватает тех, кто готов отринуть все человеческое ради силы. А затем воспитать себе последователей, которые в принципе не имеют представления о морали.

Которые в принципе не способны на спасение чужих жизней, потому что умеют только отбирать их.

Почему Ивер не такой?

Почему он отличается от обычных энидо-магов?

И не грозит ли нам его появление новыми проблемами?

Увы, дать ответы на эти вопросы может только время. Поэтому я запасаюсь терпением. И продолжаю наблюдать.

Впрочем, с последним у меня складывалось плохо. Ивер старательно избегал меня, прячась то в саду, то в своей комнате. Однажды даже в ванной – решил все же попробовать, что такое купание. Встречались мы в основном в столовой, но с разговорами не ладилось – он ел торопливо и спешил убежать к своим сказкам. Если я и видела его вне столовой, то только с книгой в руках. Однако каждый вечер я заглядывала к нему, чтобы дочитать мальчику очередную историю, принести воды и пожелать спокойной ночи.