Метка магии энидо

Глава 15. Ивер

В моей жизни не было более безопасного и комфортного времени, чем в плену ливарэ-магов. Хотя пленом это можно было считать только формально, потому что дом Тэлли стал для меня родным.

И сама она тоже стала для меня родной. Ее забота, ее поддержка, ее понимание – все это притягивало меня, привязывая к ней тем сильнее, чем больше времени мы проводили рядом. Никогда бы я не осмелился сказать такое вслух, но мысленно я считал ее мамой.

Тэлли умела быть строгой. Но я почти не давал ей повода для этого, стараясь показать лучшую свою сторону. Вряд ли это могло ее впечатлить, но такой была моя благодарность за хорошее ко мне отношение. И в глубине души я надеялся, что она тоже привяжется ко мне, достаточно, чтобы захотеть оставить при себе навсегда.

Конечно, я понимал, что подобное невозможно. Я был энидо-магом, и даже мне самому было противно от этого, что уж говорить о Тэлли, чью семью уничтожили такие, как я. Но я все равно старался быть полезным – и не мог избавиться от глупой своей надежды.

А польза от меня вполне была. Тэлли запретила мне использовать заклинание усмирения, опасаясь за мое здоровье – и не желая объясняться с магистратом, почему в усмирении штормов участвует подросток с энидо-меткой. Но было и другое весьма эффективное заклинание – передача энергии. Оно было менее травмирующим, чем усмирение шторма, и позволяло мне накачивать магией мою опекающую, пока она тратила собственные силы в усмирении штормов. Благодаря этому ее воздействие на штормы стало более долгим и более действенным.

Увы, даже у такого заклинания есть предел. Нельзя передать всю свою силу – и однажды это едва не стоило Тэлли жизни.

В тот раз мы отправились на усмирение высококатегорийного шторма, но к тому моменту, как прибыли на место, он усилился настолько, что вышел за пределы рангов. И для внекатегорийного шторма команда, в которую входила Тэлли, оказалась недостаточно сильна. С тревогой я наблюдал, как падают, обессиленные, коллеги Тэллиши, а шторм все еще бушевал, слишком медленно теряя мощь. Тэлли продержалась дольше всех, благодаря моей подпитке, и ей удалось замедлить шторм до первой категории. А затем заклинание передачи магии оборвалось, и вместе с ним закончились ее силы. Я успел подхватить ее, когда Тэлли упала, слишком беспокоясь о ней, чтобы думать о шторме, который начнет раскручиваться снова только потому, что не осталось никого, кто мог бы его усмирить.

Тэлли выглядела такой безжизненной в моих руках. Она показалась мне бездыханной, и я испугался за нее – настолько, что забыл о вежливости, столь долго служившей мне щитом от неприятностей.

- Тэлли! Не умирай! – мое отчаяние выплеснулось криком.

Слишком часто я видел рядом смерть, но именно эту принять не мог. И Тэлли вдруг сделала глубокий вздох, открывая глаза:

- Ивер, прости. Но тебе придется усмирить шторм, - едва слышно сказала она.

Сначала я даже не понял, о чем речь. А затем испуганно спросил:

- А как же ты?

- Я в порядке. Перенапряглась. Пожалуйста, Ивер.

Я кивнул. И добил тот шторм, едва справившись с болью, от которой уже успел отвыкнуть. Не знаю, как мне удалось выдержать давление заклинания усмирения, но отключился я только после того, как шторм угас.

И очнулся уже дома, где Тэлли не позволила мне снова перейти с ней на вежливое «вы». С ней словно бы все было в порядке, но позднее я выяснил, чем чревато подобное истощение, и от чего защищает внесенное в заклинание передачи энергии ограничение.

Она могла умереть тогда. И я понял, что боюсь ее потерять.

Но оказалось, что страх потери может появиться не только из-за близости смерти. Что близкого человека может отнять другой человек.

Услышав о том, что в дом возвращается брат Тэллиши, в первый момент я подумал, что меня все же запрут в какой-нибудь скрытой клетке, чтобы я не попался ему на глаза. Затем мне стало стыдно, что я вообще мог заподозрить Тэлли в подобном намерении, а уже после…

После мне пришло в голову, что этот незнакомый для меня Лаэн – родной человек для Тэлли. Тот, кого она любит, кого вырастила, кем гордится. Кто я на его фоне, если даже сам по себе ничего из себя не представляю?

Что, если она забудет про меня, когда он вернется?

Это… пугало.

И, наблюдая за их встречей из окна, я чувствовал себя странно. Словно Тэлли обидела меня, словно отмахнулась, хотя она не сделала ни того, ни другого. И этот парень мне не нравился, хотя был похож на нее. Такие же черные волосы, правильные черты лица… но он, хоть и являлся младшим, был выше и массивнее сестры, что создавало ощущение угрозы. И я не смог бы защититься от него, вздумай он напасть. Не только потому, что это стало бы самоубийством из-за ошейника, но и потому, что этот Лаэн был хозяином в доме Тэлли. А я – всего лишь пленником. Тэлли не использовала против меня ту власть, что имела надо мной, но я не мог быть уверен, что Лаэн поступит так же.

Он был угрозой, он мне не нравился, и мне не нравилась та радость, какой светилась Тэлли, встречая его.

И на этот раз я знал, как называется то чувство, из-за которого все внутри сжималось от неприятных предчувствий.

Ревность.

Я ревновал к вниманию Тэлли, как дети ревнуют друг друга к матери. Хотя Тэлли не была мамой ни для Лаэна, ни для меня.