Метка тьмы

Невидимая метка

Алексия кивнула, но её пальцы впились в край покрывала до побеления костяшек. Разумом она понимала — Маркус прав, но всё внутри сжималось от ужаса при мысли остаться одной. Если демон смог найти её сквозь защитные чары, если он осмелился проникнуть в самое сердце Цитадели...

— Ты вернёшься быстро? — голос чуть дрогнул на последнем слове, несмотря на все усилия.

Тёплая ладонь прикоснулась к её щеке, заставив поднять взгляд.

— Раньше, чем ты закончишь одеваться, — в уголках его глаз собрались мелкие морщинки — знакомая усмешка, которую она научилась различать за годы. Пальцы скользнули к её подбородку, лёгкое прикосновение, ставшее за последние минуты таким важным. — Одевайся. Собирай вещи. И...

— Никуда не выходить, — закончила она за него, слабая тень улыбки мелькнула на её лице.

Он ответил кивком, но, разворачиваясь к двери, на секунду задержал взгляд на порванной цепочке. Медный медальон лежал на одеяле, как убитое животное.

Щелчок замка прозвучал неожиданно громко.

Тишина.

Не та уютная, что бывает между близкими людьми, а тяжёлая, давящая, наполненная невысказанными мыслями.

Алексия резко встряхнула головой, словно отгоняя наваждение. Её пальцы сами потянулись к губам — они всё ещё горели. От поцелуя Маркуса? Или от...

Нет.

Не Дэвид.

*Больше не Дэвид.*

— Ты ничего не получишь, — прошептала она в пустоту, сжимая кулаки.

Но внутренняя сторона щеки пылала, будто её прожгли раскалённым железом. Алексия резко дернула плечом — боль отозвалась чётким импульсом.

*Клеймо.*

Она должна была увидеть.

Дрожащими руками натянула чёрную водолазку, привычным движением заправила волосы за ухо и подошла к зеркалу.

Глубокий вдох.

Открыла рот.

На слизистой, будто выжженная кислотой, чётко проступал символ — три переплетённых шипа, окружённые витиеватыми письменами. Знак владения.

Зрачки Алексии расширились.

Хуже, чем в самых страшных предположениях.

*"Если увидят..."*

Пока метка скрыта — есть время.

Но на что?

На побег? На борьбу?

В зеркале отразилось её лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. В них читался немой вопрос:

*Что теперь?*

Ответа не было.

Только холодный ужас, медленно заползающий в грудь.

Алексия сжала веки, пытаясь прогнать воспоминания, но они накатывали волной. Этот демон... он действительно был похож на Дэвида. На того самого доброго парня, с которым она мечтала прожить всю жизнь. Если бы не тот роковой день в горах.

Она отчетливо помнила, как они все вместе — она, Дэвид, ее родители — отправились кататься на лыжах. В машине гремела музыка, но они пели еще громче. Дэвид сидел за рулем, время от времени поглядывая на нее с той особой улыбкой, которая заставляла ее сердце биться чаще.

— Смотри! — воскликнула она, когда за окном начал падать снег. Огромные белые хлопья кружились в воздухе. Не удержавшись, Алексия отстегнула ремень и распахнула окно, пытаясь поймать снежинку.

— Лекси! — Дэвид бросил на нее строгий взгляд, но в его глазах читалось скорее беспокойство, чем злость.

Она поймала его взгляд и рассмеялась. До свадьбы оставалось всего два месяца. Она уже примеряла белое платье — такое же белоснежное, как эти снежинки.

В тот момент, повернувшись назад, она в последний раз увидела их всех вместе — свою маму, улыбающуюся в ответ, отца, что-то говорившего Дэвиду. Ей казалось, что это счастье будет длиться вечно.

А потом... Резкий вираж. Темнота. Невыносимая боль. Скрип металла. И ее собственный крик — нечеловеческий, животный, наполненный таким отчаянием, что даже сейчас, спустя годы, она вздрагивала, вспоминая его.

Потребовались годы, чтобы научиться жить с этой болью. И вот теперь... этот демон. Он был похож на Дэвида не только внешне. Его улыбка, взгляд, даже интонации — все было до жути знакомым.

Алексия обхватила себя руками, сжимая локти так сильно, что под ногтями побелела кожа. Нет, она не позволит себе расплакаться. Не сейчас. Потому что теперь в ее жизни был Маркус — человек, который подарил ей новый смысл, новую надежду.

Дверь открылась без стука. Маркус вошел так стремительно, будто чувствовал, что она нуждается в нем именно в эту секунду. Его взгляд упал на Алексию, свернувшуюся калачиком на краю кровати, выражение его лица мгновенно смягчилось.

— Я вернулся, — просто сказал он, переступая порог. В этих двух словах звучало столько тепла и уверенности, что Алексия почувствовала, как какая-то часть тяжести внутри нее растворяется.