Метка тьмы

Лазурин

Фары выхватывали из темноты разметку, стертую до дыр. Алексия прибавила газу, держа одной рукой руль, другой — серебряный кинжал на коленях. В динамиках хрипел рок, заглушая вой пустынного ветра.

— Следующий поворот на 85-е шоссе, — Дэвид тыкал пальцем в потрёпанную карту, оставляя на ней тёмные пятна. Его кожа дымилась при контакте с освящённой бумагой. — Через два часа будем на месте.

— Ты уверен, что он там? — Алексия резко свернула, отправляя в бардачок пустые банки из-под энергетиков.

— Воняет детским страхом за версту. Даже сквозь этот бензиновый смрад.

Город появился внезапно — грязно-жёлтая дымка, усеянная огнями заправок и мотелей. Реклама "Лазуринского авторынка" мигала неоновым розовым, обещая "лучшие цены с 1972 года".

Лазурин встретил их неоновым ударом по глазам.

Центр сверкал стерильным блеском — стеклянные небоскрёбы, пешеходные зоны с пальмами в кадках, туристы, щёлкающие селфи у фонтанов. Но Алексия знала правду: за этим фасадом скрывался другой город.

— Северный район, — Дэвид высунулся из окна, вдыхая воздух с нотками серы. — Там пахнет свежей кровью.

Они свернули с парадного проспекта — и город сбросил маску.

Настоящий Лазурин:

Заброшенные заводы с разбитыми окнами, где тени двигались без источника света.

Трущобы из контейнеров, где люди жили за колючей проволокой.

Подземные переходы, заклеенные объявлениями "Пропал ребёнок?" с одинаковыми датами

Машина Алексии резко затормозила у закусочной "У Марти". Вывеска мигала, не хватало буквы "т" — получилось "У Мари".

— Ты серьёзно? — Дэвид поднял бровь, глядя на заляпанное жиром окно.

— Я не ела с утра. А тебя это не касается.

Внутри пахло пережаренным маслом и тоской. Потрепанное меню предлагало "фирменный" бургер и кофе, который, судя по запаху, варили с утра.

— Что будете? — официантка (нагрудник с именем "Линда", тени под глазами) щелкала жвачкой.

— Кофе. Чёрный. И что-нибудь... менее смертельное, — Алексия тыкала пальцем в первую строчку меню, даже не читая.

Пока Линда ковырялась у плиты, Дэвид вдруг напрягся:

— Ты чувствуешь?

Алексия медленно покачала головой.

— Дети, — его голос стал низким, горловым. — Здесь недавно плакали дети.

Официантка вдруг уронила тарелку. Фарш раскатился по полу, оставляя жирные следы.

— Вы... вы тоже их ищете? — прошептала она, внезапно побледнев. — Мою племянницу... её забрали две недели назад. Полиция говорит — сбежала. Но я знаю…

— Моя племянница... Лиза... — голос Линды дрожал, она нервно вытирала руки о грязный фартук. — Она жила в старом трейлере за промзоной. Мать-алкоголичка, отца вообще не знала. Соцслужбы пару раз приезжали, да только бумаги подписали и забыли.

Дэвид медленно обвёл взглядом забегаловку.

— Здесь пахнет страхом многих детей. Не только твоей племянницы.

Линда кивнула, сглотнув ком в горле:

— У нас каждый месяц кто-то пропадает. В основном из Северного района — там где трущобы из контейнеров, заброшенные склады... Дети улиц, кому до них есть дело? Полиция говорит — сбежали, ушли в банды. — Она горько усмехнулась. — Но мы-то знаем правду. Особенно после того как Томми вернулся.

Алексия насторожилась:

— Вернулся?

— Месяц назад. Нашли его бродящим у элеватора. Весь в странных синяках... и глаза пустые, словно не его. — Линда понизила голос до шёпота. — Он всё время бормотал одно и то же: «Король в ждёт в зеркалах».

Дэвид и Алексия переглянулись.

— Где сейчас этот мальчик? — спросила охотница.

— В морге. Через три дня после возвращения его нашли в канализационном стоке. Врачи сказали — остановка сердца. — Слёзы блестели на её ресницах. — Но мы знаем. Он слишком много видел.

Внезапно Дэвид резко повернулся к окну:

— Нас кто-то слушает.

Тень метнулась в переулке. Алексия уже рванулась к двери, но Дэвид остановил её:

— Не надо. Это приманка. — Он повернулся к Линде: — Северный район, говоришь? Где именно чаще всего пропадают?

— Возле старой бойни. Там сейчас сквот, дети ночуют в пустых холодильных камерах. — Она дрожащей рукой нарисовала грязной тряпкой на столе примерную карту. — Но будьте осторожны. Там не только дети пропадают... и не все, кто ходит там ночью — люди.

Алексия кивнула, доедая последний кусок пирога:

— Спасибо. Мы разберёмся.

Когда они выходили, Линда крикнула им вдогонку:

— Ищите человека по кличке Бродяга! Он знает больше всех о пропавших! Его обычно видят у дренажных тоннелей за бойней!

Дверь захлопнулась, и они остались вдвоём в промозглом ночном воздухе, пахнущем гнилью и отчаянием.

— Бойня, — прошептал Дэвид, и в его глазах вспыхнуло знакомое красное свечение. — Идеальное место для охоты. Особенно если ты любишь свежее мясо.

Алексия потянулась за ключами:

— Поехали. Похоже, Бархаам даже не пытается скрываться.

— Он и не должен, — демон улыбнулся, открывая дверь машины. — В этом городе все друг друга уже давно предали. Просто ждут, кто станет следующей жертвой.