Метла, щётка и кое-что на потом

5. Серебряный след и подушка, которая сказала «нет»

Итак, план был ясен, как слеза обиженной русалки. Чтобы оживить дом, нужен предмет из металла, олицетворяющий прочность и стойкость. Идеально подходил старый серебряный канделябр с камина. По крайней мере, я его там видела. Один раз. Пять лет назад.

С тех пор тётушка успела переставить в доме всё, включая, я подозреваю, несколько несущих стен. Так что поиски обещали быть увлекательными.

Я начала, разумеется, с гостиной. Камин пребывал в благородной спячке, покрытый слоем пыли, но канделябра на нём не оказалось. Ни единого. Вместо него красовался засохший кактус в горшке, похожий на сердитого ежа.

«Ничего, — подбодрила я себя. — Тётушка обожала симметрию. Наверняка он в паре с другим».

Я отправилась в кладовку. Дверь открылась с таким стоном, будто я потревожила кости древнего стража. Внутри царил хаос, пахнущий нафталином и тайнами. И там, о чудо! Я обнаружила целых три канделябра. Покрытые пылью, они блестели в луче света от моей лампы так соблазнительно, что сердце ёкнуло.

Первый был тяжеленным, с витиеватыми узорами. Я протёрла его рукавом, ожидая увидеть благородное серебро, но под слоем грязи оказалась обычная... латунь. Я попыталась ощутить его «энергию», и он в ответ жалобно запищал: «Не тро-о-огай! Я ржаве-е-ю от одного твоего дыхания!»

Я отшатнулась. Латунь с истерикой? Серьёзно?

Второй канделябр оказался алюминиевым и настолько лёгким, что, когда я его подняла, чуть не улетел в потолок. Он явно не обладал необходимой «прочностью».

Третий и вовсе был сделан из какого-то подозрительного сплава, который на ощупь напоминал кожу спящего дракона — тёплый и шелковистый. Он молчал, но от него пахло жжёным сахаром и высокомерием. Слишком пафосно для моих целей.

Раздражённая, я побрела в бальный зал — самое нелюбимое место в доме, если не считать теперь восточного крыла. Пыль лежала здесь бархатным одеялом, а в центре с потолка свисало нечто роскошное и бронзовое. Моё сердце снова запрыгало. Вот он!

Я подошла ближе, и мои надежды разбились с тихим, шелковистым шелестом. Это был не канделябр. Это был паук-шелкопряд размером с тарелку, который сплёл себе люстру из паутины, с ювелирной точностью, имитирующей кованую бронзу. Он посмотрел на меня всеми восемью глазищами, полными немого укора за вторжение, и продолжил свою работу.

Я стояла посреди зала, чувствуя себя полной дурой. Где же, домовой побери, этот серебряный призрак?

В дверях возник Тень. Кот сидел, обвив хвостом лапы, и смотрел на меня с выражением глубокого превосходства.

— Ну и что? — спросила я его. — Опять пришёл посмотреть на бестолковую людскую возню?

Тень зевнул, показав розовую глотку, развернулся и, гордо подняв хвост, поплёлся прочь. Он сделал три шага и оглянулся, явно ожидая, что я последую за ним.

Мы прошли через три коридора, спустились по потайной лестнице, о которой я и не подозревала, и он привёл меня в заброшенную зимнюю столовую. Комната, казалось, заснула лет сто назад. Стол был накрыт пожелтевшими скатертями, а в центре, под слоем пыли и забытых ёлочных игрушек, стоял Он.

Я подошла, смахнула с него омертвевшую мишуру и паутину. Он был холодным и тяжелым. Покрытый тёмной патиной, почти чёрный. Но когда я обхватила его пальцами, где-то в глубине металла прозвучал тихий, чистый, словно хрустальный, звон. Это был не писк и не ворчание. Так звучал голос.

«Так вот, ты где, мой молчаливый страж, — прошептала я, сжимая его в руках. — Прости, что заставила тебя так долго ждать».

Поиски были окончены. Первая победа в этой странной войне с домом за мной. И протоколов для заполнения не потребовалось.

С серебряным стражем в лице канделябра было покончено. Следующим пунктом в моём магическом списке значилась «стихия уюта» — то есть, проще говоря, подушка. Казалось бы, что может быть проще? В доме, где каждый уголок пропитан комфортом, найти одну-единственную подушку — дело пяти минут.

Как же я ошибалась.

Я начала с дивана в гостиной, того самого, чью ножку уже приговорила к участию в ритуале. На нём лежали три подушки в нарядных вышитых чехлах. Я протянула руку к той, что показалась самой старой и «уютной» на вид.

Не успел мой палец коснуться ткани, как две другие подушки с тихим, негодующим шуршанием сползли и нагло устроились поверх нужной мне, словно наседки, защищающие яйцо.

— Серьёзно? — удивилась я вслух. — Вы же все — часть одного дивана!

В ответ они лишь надулись и испустили запах затхлой лаванды. Пришлось пойти на хитрость. Я сделала вид, что ухожу, крутанулась на каблуке и рывком выдернула свою добычу. Подушка оказалась на удивление тяжёлой и тёплой, будто только что с чьих-то колен. Она мне не подходила.

Я двинулась дальше. В углу стояло огромное кресло-гобелен, утонувшее в россыпи декоративных подушечек. Одна из них, вышитая загадочными рунами, выглядела идеально. Я осторожно взяла её.

И тут началось самое странное. Подушка замерла у меня в руках на секунду, а потом по ней пробежала лёгкая дрожь. Меня охватил неудержимый приступ смеха. Невесомая, невидимая щекотка подкралась к моим бокам, занырнула под мышки, заставила взвизгнуть и уронить виновницу торжества на пол. Та упала с тихим, довольным похрюкиванием.