Метла, щётка и кое-что на потом

6. Голубая ведьма

С металлом и текстилем было покончено. Теперь настал черёд керамики — стихии формы, хранения и чего-то такого, что тётушка в своих тетрадях называла «магией законченного жеста». Проще говоря, мне была нужна ваза. Не абы какая, а особенная. Та самая, грубая, синяя, ручной работы, что когда-то стояла на кухонном подоконнике и собирала в себя солнечные лучи.

Я была уверена в её местонахождении на девяносто девять процентов. Увы, этот один процент, как всегда, оказался решающим.

На кухне, на привычном месте, красовался горшок с мятой. Вазы там не было и в помине.

«Невелика беда, — подумала я. — Она просто переехала».

Я обошла все подоконники в доме. На одном, в столовой, в изящной хрустальной вазе жила семья светлячков. При моём приближении они замигали недовольными зелёными огоньками, выстраиваясь в недвусмысленную стрелку, указывающую прочь от их жилища.

— Не троньте частную собственность! — просигналил самый крупный светлячок. — У нас тут личинки!

На другом подоконнике в кабинете тётушки ещё одну вазу пытался приватизировать мраморный садовый гном. Он сидел, поджав ноги, прямо внутри неё, а его колпачок торчал сверху, словно диковинная ручка. На мой немой вопрос он лишь подмигнул каменным глазом и хрипло прошептал:

— Она теперь мой трон. Ищи себе другую.

Я упёрла руки в боки. Ладно. Дипломатия не сработала. Пора было подключать тяжёлую артиллерию — интуицию и магию места. Я закрыла глаза, пытаясь почувствовать, «услышать» ту самую вазу. Я представляла её прохладные бока, шершавую глазурь, тот самый уверенный синий цвет.

— Ну же, — прошептала я. — Где ты, моя голубая ведьма? Отзовись.

Дом в ответ шевельнул занавеской и... тихо шлёпнул половицей у меня под ногой. Я открыла глаза. Половица снова лежала ровно. Но это был знак. Дом играл со мной, вёл куда-то.

Я пошла за шёпотом стен и подмигивающими тенями, которые вели меня по коридорам, пока не оказалась у двери в... библиотеку. Точнее, в ту её часть, что Драго уже успел объявить своим «полевым штабом».

Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула внутрь. И обомлела.

Она стояла там. Моя ваза. Та самая, синяя и грубая. Она красовалась на краю его массивного дубового стола, прямо рядом со стопкой аккуратно разложенных пергаментов. И в ней, как в держателе для ручек, торчало одно-единственное сломанное аристократическое перо.

Вот же ж... Сердце у меня упало куда-то в сапоги. Герцог, сам того не ведая, предоставил мне предпоследний ингредиент. Осталось только выкрасть его из-под носа у дракона, не спровоцировав при этом объявления магической войны. Что может быть проще?

Я уже было приготовилась к решающему броску, как вдруг услышала его шаги в коридоре. Пришлось ретироваться, прижавшись к стене, как настоящий шпион.

Всего-то надо дождаться, когда его Светлость отправится на обед, проскользнуть в кабинет, вынуть перо, схватить вазу и исчезнуть. На всё про всё — не больше минуты.

Я притаилась за портьерой напротив двери в его кабинет, стараясь дышать тише, чем мышь в библиотечной пыли. Сердце колотилось где-то в горле. Наконец, я услышала его шаги. Он вышел из кабинета, щёлкнул пальцами, и дверь с мягким стуком закрылась за ним. Пора.

Я рванула с места, как ошпаренная кошка, и приложила ладонь к дереву. Замок был простым — обычная магическая защёлка, рассчитанная на то, чтобы не пускать домовых и слишком любопытных котов. Шепоток «На послушание всякой дверной скважины» из тётушкиной тетради сработал мгновенно. Дверь бесшумно отъехала.

Я влетела внутрь. И тут же чуть не чихнула. Воздух был густым и мужским — пахло кожей, старыми книгами и чем-то острым, электрическим, драконьей магией. Комната была безупречно убрана, и моя ваза стояла там, где я её и видела, — на краю стола, беззащитная и такая желанная.

Я подкралась к столу, протянула руку...

— Полагаю, у тебя есть исчерпывающее объяснение тому, что ты делаешь в моём кабинете?

Голос прозвучал прямо у меня за спиной, низкий и спокойный, но с тем самым подземным гулом, что предвещает извержение вулкана.

Я взвизгнула и крутанулась, прижимая к груди воображаемую вазу. Драго стоял в дверях, скрестив руки на груди. На его лице играла хищная, довольная улыбка кота, поймавшего не просто мышь, а мышь, которая сама полезла в мышеловку за сыром.

— И что же ты намерена делать дальше, моя навязчивая уборщица? Протереть все полки? Переставить книги? Или, — его голос стал тише, почти ласковым, — ты всё-таки признаёшься, что пришла за вазой?

— Я... я проверяла, не завелась ли моль в пергаментах! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— В моих пергаментах, — он медленно направился в мою сторону, заставляя инстинктивно отступить к столу, — не водится ничего, кроме скучных отчётов и... голодных драконов. — Его взгляд скользнул по вазе. — Она так нужна тебе?

— Это не просто «она»! — вспылила я, забыв об осторожности. — Это стихия формы! Керамическое сердце дома!

— Ах, вот как, — он сделал ещё шаг, и я ощутила запах не только кожи и книг, но и опасности. Рука Драго легла на стол рядом, отрезая мне путь. — И ты решила, что лучший способ заполучить «сердце» — украсть его из-под моего носа?