Метод Полоцкого

VII

Однажды ни с того ни с сего Ленор написала — и я до сих пор теряюсь в догадках, было ли её признание проявлением дружеской искренности или частью чудовищного предательского плана:

— Сегодня я была у психиатра. Снова. Наверное, стоило сразу предупредить, но, надеюсь, это тебя не слишком удивит или напугает. В конце концов, такие люди, как мы, всегда вызывали у окружающих недоумение и желание запрятать нас куда-нибудь подальше. Но вместо того, чтобы оставить нас в покое и позволить дерзновенно воспарить в запретные сферы, они запирают нас в тесную темницу унылой рутины и пытают в её застенках, убеждая в наличии единственно верного здравого смысла…

Я ответила, что нисколько не смущена её признанием, поскольку не считаю посещение психиатра чем-то постыдным.

— Мне выпало сомнительное счастье пообщаться с множеством специалистов данной области медицины, — продолжала Ленор в своей обычной многословной и витиеватой манере, — и никому из них не приходило в голову, что приступы моей так называемой болезни, которую они именуют шизофренией и, по-видимому, донельзя обожают, обусловлены самой природой реальности. Такова структура бытия, скрытая от большинства людей во имя их же собственного тихого обывательского блага завесой иллюзии, известной как объективная действительность!

Но сегодняшний психиатр разительно отличался от предыдущих. Начать с того, что большую часть времени мы разговаривали про многомировую структуру реальности и выборы вероятностей, формирующие картину мира, об особенностях восприятия и различиях ви́дения одних и тех же вещей…

Это учёный врач из больницы, где я лежала осенью. Он разрабатывает принципиально новый немедикаментозный метод лечения шизофрении, основанный на понимании подлинных причин её развития. Он предложил мне поучаствовать в исследованиях.

— Расскажешь? — взмолилась я, до дрожи взволнованная этой историей: я знала, о каком враче идёт речь.

Он был сотрудником нашей кафедры, но я видела его только раз, во время лекции по психотерапии на четвёртом курсе. Внешностью, совершенно заурядной и неприметной, он походил на нашего преподавателя, и с дальнего ряда, где мне пришлось приютиться по причине опоздания, я не сразу разглядела, что это другой человек.

Он приводил примеры успешного лечения эндогенных расстройств без использования медикаментозных препаратов, подчёркивал важность аутогенной тренировки и самовнушения и намекал, что лекарственной терапии в психиатрии отводится неоправданно большая роль.

Его слова насторожили меня, ибо грубо противоречили всему, что я твёрдо усвоила из учебников и считала непреложной истиной. Идеи, вдохновенно и безбоязненно провозглашённые им на лекции, ранее встречались мне в контексте агрессивной антипсихиатрической пропаганды. Конечно, я не утруждала себя изучением подобных воззрений, ибо всё, относящееся к психиатрии с приставкой «анти», вызывало у меня инстинктивное отвращение и неприятие. Однако лекция была познавательной: до неё я имела о психотерапии весьма наивное представление, ограниченное образами жалующегося на жизнь нытика и врача, зевающего в мягком кресле и по временам кивающего головой.

Вечером того же дня, выяснив на сайте кафедры, что лектором был ассистент В.Я. Поло́цкий, я нашла его статью о роли психотерапии в лечении эндогенных психических расстройств, полностью повторявшую содержание лекции.

С некоторым разочарованием я бегло просмотрела невзрачный, будто бы второпях неумело состряпанный сайт, на котором размещалась статья по соседству с множеством других работ, собранных вместе, казалось, совершенно случайно: одни, судя по заголовкам, посвящались социологии, психологии и психотерапии, другие же — квантовой механике и космологии. Не имея желания разбираться в истоках столь странной эклектики, я уже собиралась закрыть страницу, как вдруг случайно выцепила взглядом нечто, приковавшее моё внимание.

Это был возмутительно необъяснимый заголовок развёрнутого эссе: «Этиопатогенез психических расстройств в свете расширенной интерпретации квантовой механики Эверетта-Менского». Будучи в некоторой степени ознакомлена с философскими основами квантовой механики, в том числе и с многомировой интерпретацией Эверетта, я принялась читать с любопытством и недоумением.

Вслед за эссе на сайте обнаружились и другие работы сходного содержания, изучением которых я занималась до глубокой ночи. Все они были посвящены изложению и обоснованию гипотезы о том, что психические расстройства (речь шла об эндогениях) можно понимать как проявление квантовой природы мироздания, и, как бы безумно это ни звучало, написаны они были весьма убедительно.

Автором их был всё тот же Полоцкий, о котором, за исключением сведений о занимаемой на кафедре должности, не нашлось никакой информации.

Сущность его гипотезы, основанной на упомянутой интерпретации квантовой механики, вкратце такова: физическая реальность представляет собой огромное количество параллельных миров, именуемое Мультиверсом, а человек — совокупность всех возможных проявлений, «двойников» или копий самого себя в этих мирах. Индивидуальное же сознание выступает как проекция квантового, вероятностного состояния сознания на одну из ветвей Мультиверса, как и наблюдаемая каждым индивидуумом реальность — лишь одна из множества альтернативных проекций единого квантового мира. Параллельные вселенные могут взаимодействовать: склеиваться и ветвиться. Соответственно им взаимодействуют друг с другом копии человека, в результате чего и возникают психические расстройства, оказывающиеся наглядным свидетельством вероятностной природы человеческого сознания.

Я была настолько потрясена прочитанным, что, придя на следующее утро в больницу и встретив скучающего в ожидании одногруппника, вопреки обыкновению, решила поделиться с ним не дающими покоя мыслями по поводу статей. Взбудораженная после полубессонной ночи, я не могла больше держать их в себе и вместо приветствия без предисловий и объяснений заявила, что обнаружила весьма примечательные работы Полоцкого.