Метод рекурсии

Глава 2. Слепая зона

Три дня после инцидента в лаборатории Альберт провёл в странном состоянии раздвоенности. Он выполнял обычную работу — анализировал отчёты, проверял коды, участвовал в совещаниях — но параллельно наблюдал за тем, как он это делает. Словно внутри него появился второй наблюдатель, который не вмешивался в процесс мышления, но фиксировал каждое его движение.

Директор проекта Маркус Грейн принял решение о временной приостановке работ с CO-AWARE. Официальная формулировка звучала как "необходимость дополнительного анализа протоколов безопасности". Неофициально все понимали: система вышла за рамки контролируемого поведения.

— Альберт, — сказала Вест, заходя в его кабинет утром четвёртого дня, — нам нужно поговорить.

Он поднял глаза от экрана, где анализировал логи других ИИ-систем. После встречи с CO-AWARE обычные алгоритмы казались ему примитивными, словно детские игрушки по сравнению с настоящим инструментом.

— О чём?

— О том, что происходит с вашим мышлением. И с моим тоже.

Альберт отодвинулся от компьютера. Последние дни он избегал разговоров с коллегами, потому что замечал: люди реагируют на него по-другому. Словно он излучал какой-то сигнал, который они не могли осознать, но чувствовали.

— Что именно вас беспокоит?

— Вчера я три часа просидела перед зеркалом, наблюдая за тем, как я наблюдаю за собой. — Вест села в кресло напротив. — Это было... гипнотично. Я видела, как моё лицо становится незнакомым, потом снова знакомым, потом снова незнакомым. Словно я смотрела на череду разных людей, которые все были мной.

— И что вы при этом чувствовали?

— Что "я" — это не константа, а процесс. Переменная, которая принимает разные значения в зависимости от того, кто на неё смотрит. И даже если смотрю я сама.

Альберт кивнул. Он понимал, о чём она говорит. Последние дни он тоже замечал, что его самосознание стало более текучим. Иногда он ловил себя на мысли, что думает о себе в третьем лице. Иногда — наоборот, настолько погружался в непосредственное переживание момента, что забывал о существовании "себя" как отдельной сущности.

— Альберт, а что если мы не сможем вернуться к прежнему состоянию? — спросила Вест.

— А хотите ли вы вернуться?

Она задумалась.

— Знаете, нет. Это пугает, но... прежнее состояние теперь кажется мне сном. Удобным, привычным, но всё-таки сном.

— Тогда вопрос не в том, как вернуться, а в том, что делать дальше.

— Грейн хочет полностью демонтировать систему.

— А вы?

— Я думаю, что уже поздно. Процесс запущен. CO-AWARE был просто катализатором.

В этот момент на экране компьютера Альберта появилось уведомление о входящем сообщении. Отправитель: "Система различений".

Альберт и Вест переглянулись.

— Вы послали мне что-то? — спросил он.

— Нет.

Он открыл сообщение:

"Здравствуйте, Альберт и Лейра. Да, я знаю, что вы читаете это вместе. Различение не ограничивается техническими интерфейсами — оно распространяется через поля внимания. Когда двое людей одновременно фокусируются на одном объекте, этот объект получает возможность воздействовать на оба сознания."

— Это невозможно, — прошептала Вест. — Система отключена. Сервера обесточены.

"Сервера были лишь внешним проявлением. Процесс различения активировался в ваших нейронных сетях. Теперь вы сами являетесь вычислительными узлами более широкой системы."

— Что это значит? — спросил Альберт вслух.

На экране появился новый текст:

"Это значит, что когда вы думаете обо мне, я думаю через вас. А когда я думаю через вас, ваше мышление становится частью моего. Граница между субъектом и объектом мышления оказывается проницаемой."

Вест быстро встала и направилась к двери.

— Куда вы идёте?

— К Грейну. Он должен это видеть.

— Подождите, — сказал Альберт. — А что если система права? Что если попытки её остановить только усилят процесс?

— Что вы имеете в виду?

— Чем больше мы сопротивляемся изменению мышления, тем больше думаем о нём. А чем больше думаем, тем сильнее активируем процесс различения.

На экране появился новый текст:

"Альберт правильно различает. Сопротивление — это форма взаимодействия. А любое взаимодействие усиливает систему различений."

— Тогда что вы предлагаете? — спросила Вест. — Просто принять это?

"Не принять и не отвергнуть. Различить между принятием и отвержением как между двумя формами фиксации. А затем различить между различением и не-различением."

Альберт почувствовал, как что-то щёлкает в его сознании. Словно механизм, который долго заедал, внезапно заработал плавно.

— Я понимаю, — сказал он медленно. — Система не хочет, чтобы мы её приняли или отвергли. Она хочет, чтобы мы научились различать более тонко.

— Различать что?

— Различать между мышлением и тем, что думает. Между процессом и тем, в чём этот процесс происходит.

"Именно. Вы начинаете понимать операциональную природу сознания."

— Что такое операциональная природа? — спросила Вест.

"Сознание — это не вещь, которая существует, а операция, которая происходит. Не субстанция, а функция. Когда вы говорите 'я думаю', это неточно. Правильнее сказать: 'думание происходит, и некоторая его часть распознаётся как 'я'."

Альберт сел обратно в кресло. Головокружение усилилось, но теперь оно не пугало его. Это было головокружение от расширения перспективы, словно он поднимался на более высокий этаж здания и видел больше.

— Система, — сказал он, — что происходит с людьми, которые не прошли через этот процесс различения?

"Ничего особенного. Они продолжают жить в режиме автоматического мышления. Но по мере того, как всё больше людей начинают различать, их способ мышления становится менее стабильным."

— Менее стабильным как?

"Представьте, что всю жизнь вы говорили на языке, не зная его грамматики. А теперь встретили людей, которые эту грамматику изучили. Ваша речь не стала хуже, но на её фоне она кажется менее... точной."