Меж двух миров

Глава 12

Когда днем Крим буквально заставил Лету подслушать беседу Ниира и его деда, девушка преисполнилась желанием все тут же рассказать Ханару. Смысл разговора девушка почти не уловила, но вот тон, каким о чародее отзывался дед Ниира, Лете не особо понравился. Кроме того, зачем мимикр показал ей все это, было не до конца ясно. Может, как раз в надежде, что беседа этих двух дойдет до ушей третьего. Лета уже почти завела разговор, но ее прервал полуэльф, решивший именно в этот момент зайти попрощаться. Потом темный маг утащил гулять в парк, где тоже можно было спокойно рассказать все, но под гнетом новых впечатлений, дневной разговор отошел на задний план. А уж после обещания мага вернуть девушку домой, она вообще обо всем позабыла.

Правда, если задуматься, Лета перестала понимать, желает ли обратно в свой мир, слишком уж ее взволновала уверенность и забота, прозвучавшая в голосе темного мага. От его тона в теле девушки поселилось ощущение какой-то необычной легкости, а в мыслях осталось лишь выражение глаз Ханара, его голос и прохладные пальцы на ее запястье. Все это всерьез испугало Лету, потому что дурой она не была, и прекрасно осознавала, что именно с таких ощущений начинается влюбленность. Пока что она еще балансировала на краю между полным приятием и возможностью убедить себя в том, что ей все показалось, что она напридумывала себе лишнего. Всю дорогу из парка до усадьбы Лета мысленно ругала себя за излишне бурное воображение и приводила множество аргументов против.

Главным среди них был весь предыдущий опыт отношений. В прошлом влюбленность происходила мгновенно и по накалу эмоций напоминала взрыв. Стоило увидать того самого и бац! Как говорила Марго: «Ой, мальчики-девочки, мы ее теряем!».

Ханар же при знакомстве никаких сильных эмоций не вызвал, разве что жгучее любопытство.  Да и внешне чародей совсем не походил на принца из ее девичьих грез. Вот Денис идеально вписывался: светлые волосы, синие глаза, «голливудская» улыбка. А разница в возрасте в пять лет делала его еще привлекательнее.

Невольно вспомнилась самая первая, безответная влюбленность. Она случилась в старших классах. За полтора года до «выпускного», сразу после зимних каникул, к ним пришел новенький. Одного взгляда на него хватило, что бы внутри у девушки взорвалось что-то помощнее атомной бомбы. К сожалению, в то время она еще не обладала достаточной смелостью и самоуверенностью, подойти к объекту своих мечтаний и признаться было где-то за гранью фантастики. Близких подруг, способных ее подбодрить, у Леты не было. А единственный друг Семыч, который, сочиняя берущие за душу стихи о любви,  в  реальных отношениях не разбирался совершенно, а, значит, и подсказать ничего не мог. Так что все, на что хватало Леты – тихо вздыхать в сторонке и рисовать его портреты. Несколько толстенных альбомов извела на это.

Потом было лето хандры, первый курс в институте, встреча с Марго и компанией. Марго смогла растормошить зажатую, бесконечно сомневающуюся в себе девушку. Помогла осознать, что нельзя вечно ждать, надо самой делать все, что бы мечта осуществилась. А друзья, на личном примере, помогли понять, что быть не такой как все не преступление. И их непохожесть дружбе не мешает.

Теперь уверенности и смелости Лете было не занимать, так что когда она увидала Дениса и  почувствовала тот самый «взрыв», она уже не стала стесняться, а прямо там, на крыльце бара, рассказала, какие у парня красивые глаза и сильные руки. До сих пор пробирало на смех, стоило вспомнить ошарашенное лицо Дениса. Он не мог решить, что его больше удивило: буквально свалившаяся ему в руки слегка не трезвая девушка, цвет волос которой был близок к спелому апельсину, или ее восторженные комплементы в адрес совершенно незнакомого парня.

Картинка эта столь реально предстала перед глазами, что Лета ощутила, как ее накрывает тоска. Но именно благодаря ей, Лете удалось все сомненияспрятать в самом дальнем уголке души. Не удивительно, что после такой активной мозговой деятельности и эмоционального всплеска, мысли о каких-либо тайных заговорах и подслушанных разговорах совершенно выветрились у нее из головы.

Остаток ночи прошел более спокойно. Понимая, что скорей всего она здесь больше не появится, Лета решила соорудить себе на скорую руку сумочку. Найдя в одной из кладовых швейный набор и откромсав без зазрения совести кусок от шторы, она скроила и сшила некое подобие мешочка с затягивающейся горловиной и на ремешке. Внутрь отправились все принадлежности для рисования и рукоделья, в том числе позаимствованные швейный набор, доделанные и не доделанные «всплески вдохновения», папка с листами, карандаши, а так же пара заинтересовавших ее книг, которые она надеялась позже прочитать.

Ранним утром, когда восток только начал окрашиваться розовым, в библиотеку заглянул Ханар, уплетавший бутерброд.

- Через пятнадцать минут выходим, - неразборчиво пробормотал он и скрылся за дверью.

Лета еще раз огляделась, убедиться, что ничего не забыла, а потом подхватила свою сумку и выбралась в холл, решив там подождать мага. Шаги Ханара и его негромкое бормотание раздавались на втором этаже то ближе, то дальше. Изредка хлопала дверь или окно. Похоже, маг проверял, не забыл ли чего. Вскоре он появился на лестнице с котомкой, куда была упакована сменная одежда, и сумкой, где хранил книги и магические вещи. Заметив Лету, готовую к выходу, Ханар довольно хмыкнул, еще раз обвел взглядом холл и вышел на крыльцо.

Лета, выскользнувшая следом, ощутила, как в ней зарождается слабое беспокойство, как всегда перед дальней дорогой. Ханар, тоже слегка взволнованный, но совсем по другой причине, запер дверь, ворота и, больше не оглядываясь, устремился вниз по улице.