Между близнецами

16

Пробуждение далось мне нелёгким, так как вчерашние выходки с алкоголем хорошенько дали о себе знать, сопровождая меня невероятной жаждой и больной головой. Как же я терпеть не могу такую адскую вещь, как похмелье.

Мужские татуированные руки жадно сжали меня в крепких объятиях, а возле моего уха доносилось ровное тихое дыхание парня. Я аккуратно повернулась к нему лицом, стараясь не разбудить его и непонятно сколько времени просто любовалась спящим.

Такой соблазнительно милый, что поневоле заставляет меня зачарованно улыбаться.

Никогда не думала, что буду лежать вот так вот в кровати с другим человеком, помимо Адама, и в эти моменты фраза «никогда не зарекайся» звучит очень кстати.

Но объятия Зейна...такие тёплые, крепкие.

Этот человек заставил меня окунуться по уши в чёртовый омут, который топит меня и топит. И если раньше я пыталась всплыть, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, то сейчас я без сопротивлений иду ко дну.

Я подскочила от резкого звука будильника, доносящегося с телефона Зейна.

Малик глубоко вдохнул, лениво открыв свои большие чёрные глаза, которые сразу же встретить с моими. Я смущенно улыбнулась, начав разговор:

— Доброе утро?

В душе остался неприятный осадок, когда он все таки разорвал объятия и перекатился на спину. Одной рукой он массировал переносицу, а вторую положил к себе под голову.

— Доброе. — наконец отозвался Зейн.

Мне стало стыдно за себя, когда я поняла, что смотрю на него, как какая-то зачарованная. Прочистив горло, я перевела взгляд на свои руки, делая вид, что мне очень интересно рассматривать ногти.

— Можно воды? — спустя некоторое время нарушила молчание.

Мужчина улыбнулся.

— И долго ты ждала, чтобы спросить у меня это?

— Эээ...нет. — замялась я.

— В кабинете кулер рядом со столом.

Молча кивнув, я подорвалась с кровати и тихо зашипела, когда голова начала раскалываться.

Я уже говорила, что никогда больше не буду пить?

Когда я наконец опустошила два стакана, то жидкость сработала как эликсир бодрости для меня.

Я не спеша вернулась в комнату и Зейн встретил меня взглядом.

— Сильно плохо? — спросил он.

— Скоро пройдёт. А тебе? — намекнула я, вспоминая вчерашний шприц рядом с его кроватью.

— Ты о чем?

Я молча подсела к нему и аккуратно, будто бы спрашивая разрешения, взяла его руку. Тот не возражал. Медленно провела пальцем по локтевому сгибу и почувствовала еле заметные шрамы от этой дряни. Я поняла, что этими татуировками он закрывает их. Во мне бушевало много разных эмоций. Хотелось плакать, наорать на него, отругать и дать хорошенький подзатыльник. Но я сдержала это в себе, всего лишь сказав:

— Про это... — мой голос было еле слышно.

Это все время Зейн внимательно следил за мной и я заметила, как его жевали напряглись. Он выдернул свою руку и глубоко вздохнул:

— Все нормально. — сухой ответ.

— Зачем ты это делаешь?

— Не хочу говорить об этом.

— Но Зейн, я...

— Хейли, ты не должна была это видеть. Надеюсь, твой язык не такой длинный, чтобы растрепать это?

Я нахмурилась, закусив губу до боли.

— У меня даже в голове не было испортить твою репутацию. Это просто переживание.

— Я не хочу, чтобы за меня переживали. — ещё более раздраженно ответил Зейн.

— Почему?

— Потому что, Хейли. Если я это делаю, значит на это должны быть свои причины.

Не могу поверить в то, что лучший психолог штата в итоге оказался наркоманом.

И за этого лучшего психолога я сейчас чертовки переживаю. Какие должны быть причины, чтобы сам себя так убивать!?

— Ты понимаешь, что не все могут выкарабкаться от этого?

Зейн фыркнул.

— Дорогая моя, что ты знаешь о подпольном Нью-Йорке?

Что он сейчас сказал? Подпольный Нью-Йорк?

— Что? — нахмурилась я.

— Все ясно. — насмехнулся он надо мной. — Ты не видела обратную сторону Луны города, в котором живёшь.

— Так просвети меня.

Зейн привстал, находясь со мной на одном уровне. Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от дура. От такой близости по спине прошла дрожь.

— В Нью-Йорке дохрена точек по производству собственной наркоты. И почти все они принадлежат одному человеку – Дэвиду Блэку. Он создаёт наркотики по своей формуле. Они расслабляют, приносят кайф, но у тебя нет такой зависимости, как от обычных банальных внутривенных. Да, иногда сложно себя сдерживать, но со временем проходит.

Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами. То, что только что услышала долго переваривалось в голове. Что вообще может быть в голове, чтобы начать страдать такой, черт возьми, херней!? Как можно тратить сумасшедшие деньги на то, что тебя постепенно убивает...

— Что тебя заставило принимать их? Ты же психолог, мог себя заставить обойтись без этой дряни.

— Иногда есть такие обстоятельства, которые не спрашивают у тебя профессию.

— Ну уж нет! — возмутилась я. — Это отмазка. Обстоятельства, значит...При любых обстоятельствах можно найти нормальный выход, а не колоть себе... как ты там сказал? «Облегченную наркоту». Наркотик есть наркотик и от него нужно избавляться.

Меня вывело из себя ещё больше то, что на мои слова он лишь улыбнулся глядя на меня.

— Уэйн, когда ты так говоришь, то все кажется таким лёгким. — сказал это он в сантиметре от моих губ.

Через секунду Малик поцеловал меня. Но не с языком, просто чмокнул. И это мне показалось гораздо интимней, чем что либо другое, деланное нами. Но даже от такого мимолетного касания волосы по телу встали дыбом, сопровождаясь маленьком дрожью.

— Если ты думаешь, что мы замяли эту тему, то ты ошибаешься. — наконец отрезвев от мыслей в моей голове, отозвалась я.

Зейн поднялся с кровати и медленно подошёл к окну. Эта картина заставила меня облизнуть губы.

— Почему тебя так это волнует?