Между детством и юностью

4 глава.

На следующих выходных мы всё-таки встретились с Сашей.

Гуляя по вечернему Питеру в тихую морозную погоду, я чувствовала себя на вершине земного счастья.

- А как вообще получилось, что ты решил стать фотографом? – поинтересовалась я, лавируя между людьми по проспекту. Всё те же весёлые и не очень лица шли нам навстречу, таща в руках огромные пакеты из супермаркетов.

Саша задумчиво улыбнулся.

- По чистой случайности, если честно. Началось с того, что папа подарил мне на четырнадцатилетие зеркальный фотоаппарат. Не самый крутой, конечно, для новичков, но это был нереально классный подарок! Я тут же начал фотографировать природу, всякие пейзажи, панорамы Питера, а, чтобы от этого была хоть какая-нибудь польза, отправлял кадры на разные школьные выставки и конкурсы.

Вот на одной из таких выставок мои работы заметил Сергей Ярмоленко – он занимается студийными фотосьёмками. Предложил позаниматься в кружке начинающих фотографов. Меня это увлекло.

А когда пришло время выбирать профессию, я уже не сомневался. Окончил курсы – и подался на студию к Ярмоленко. Он ничего, сразу устроил к себе. Сказал, что раз уж он привил мне любовь к фотоискусству – он её и поддерживать должен. Так и работаю: по будням в студии, а на выходных – частно.

- Классная история! – выдохнула я. – Так здорово, когда человек любит то, чем занимается.

- Согласен, – Саша перевёл взгляд на меня. – А ты у нас, значит, гитарист?

- Ага.

- А почему?

- Не знаю. Просто… музыка меня лечит. Когда мне грустно, я сажусь и начинаю играть. Это меня успокаивает.

- И из-за чего тебе бывает грустно?

- По разным причинам. Знаешь, я моментами такая эмоциональная! Потом поняла, что эти эмоции нужно куда-то девать, иначе я просто взорвусь. Наверное, поэтому я выбрала музыку. Из-за возможности забыться и почувствовать себя счастливой…

- Я тоже это чувствую, когда начинаю фотографировать. Мои друзья даже шутят, что я на камеру смотрю такими влюблёнными глазами, как на девушку.

Я засмеялась. Ой, как мне это знакомо!

- Какой у тебя смех звонкий! – с улыбкой заметил Саша. - Переливается, как колокольчик!

- Да ладно тебе…- растерялась я.

Щёки мои уже наверняка покраснели, и это не от мороза.

Стараясь скрыть смущение, я спросила:

- А как твоя мама, кстати? Поправляется?

- Да, уже лучше. Я был у неё сегодня утром. Рвётся на сцену. Говорит, что любимая работа вылечит её быстрее, чем капельницы.

- Хорошая она у тебя!

- А то! Мама у меня просто огонь! С каждым днём как будто молодеет. А твои родители как?

- По-прежнему. Папа в больнице работает, мама – в аптеке.

- А дочь – гитарист! – засмеялся Саша.

- Ничего страшного. У Тома Круза семья тоже была не из творческих, однако он ведь стал талантливым актёром!

- Это правда, я в тебе и не сомневаюсь. А, кстати, ты не забыла своей детской страсти?

- Лазать по деревьям и тырить яблоки у соседей?

- Нет. Петь колыбельные.

Я улыбнулась.

Часто, когда мы оставались дома у Саши вечером, его мама заходила в комнату и напоминала, что уже поздно и пора ложиться спать. И тогда я, перед тем, как уйти, укладывала Сашу в постель, накрывала одеялом, садилась с ним рядом в маленькое креслице и пела колыбельные, чтобы он поскорее засыпал.

И обычно, когда мои мама или бабушка приходили забирать меня домой, мы с Сашей уже крепко спали: он – в своей кровати, а я – свернувшись калачиком в кресле.

Это, пожалуй, было одно из самых тёплых воспоминаний о детстве. Я глянула в Сашины помутневшие глаза и поняла, что он сейчас тоже видит эти уютные вечера в маленьком деревенском домике. Моё сердце переполнилось. Безумно хотелось вернуть то время хотя бы на мгновение, поэтому я закрыла глаза и тихо запела детскую колыбельную, которую очень любила моя бабушка:

"Спи, моя радость, усни,

В доме погасли огни,

Дверь ни одна не скрипит,

Мышка за печкою спит.

Птички уснули в саду,

Рыбки заснули в пруду.

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни, усни, усни…"

Последние строчки затерялись в моём едва слышном дрожащем голосе. Я тихо вздохнула и украдкой стерла две слезинки с раскрасневшихся на морозе щёк.

Саша смотрел на меня счастливыми глазами.

- Как же это красиво… Спасибо, что вернула меня в детство…

Я обняла друга за плечи.

- Никогда ещё не была так счастлива, клянусь, - и, отстранившись, лукаво заглянула в его глаза. – Теперь твоя очередь! Помнишь, что ты больше всего любил делать в шесть лет?

- Смотреть на звёзды! – не задумываясь, ответил Саша, и добавил: - Я и сейчас люблю. Выхожу на балкон и подолгу смотрю на небо.

- Один? – удивилась я.

- Один, конечно. А с кем ещё?

- Ну, знаешь… У таких романтиков обычно бывают толпы поклонниц.

- Не в моём случае, увы…

- Почему?

- Да как-то не сложилось. Год назад я расстался с девушкой. Она ушла к моему лучшему другу. В результате я потерял обоих и тяжело переживал расставание. После этого стало как-то даже страшно начинать всё сначала. Вдруг опять не получится?

- Мне кажется, с этим страхом нужно бороться. Знаешь, как говорит моя мама: "Лучше иногда падать, чем никогда не летать".

- Твоя мама всегда была мудрой женщиной, - улыбнулся Покровский. – А как насчёт тебя?

- Я никогда не была мудрой женщиной.

- Нет, я не об этом! – засмеялся он. – Ты ведь встречаешься с этим музыкантом из вашей группы?

- Ну, да… Правда, два месяца всего.

- Ну, где два месяца – там и вся жизнь, - уверенно заявил Саша. – Нет, правда, красиво смотритесь вместе.

- Спасибо, что ли, - растерялась я.

- А ты хоть иногда вспоминаешь о Зеленогорске? - внезапно перевёл он тему.

Мне показалось, что ему было неприятно говорить о Марате. Хотя он же первый начал… "Может, всё ещё сердится? ", - мелькнула в голове мысль.