Между долгом и мечтой

Глава 1 Бал перед бурей

Если бы Габриела могла выбрать между Академией магии и жизнью бедной художницы, рисующей портреты за медяки на рыночной площади, — она бы уже чертила углем по холсту и размышляла, где купить самую дешёвую бумагу. Представляла, как ловко её пальцы выхватывают из толпы лица, запечатлевая их на потрепанных листах. Никаких тебе проклятий, зелий и заклинаний. Только свет, тень и человеческая душа, отраженная в паре черточек.

Но выбора у неё не было.

Габриела сидела у окна, любуясь видом сада семейной усадьбы, стараясь собрать мысли воедино. У нее в руках был дневник, который ей недавно подарила бабушка графиня. Совсем новый, он пах травами волшебной лавки, в которой его купили, бережно заботясь о ее скором волшебном будущем. Ирония заключалась в том, что все эти травы вызывали у Габриэлы приступы тошноты еще на тех редких уроках зельеварения, которые ей давали адепты отца, но бабушка, конечно же, об этом не знала. Или, может быть, просто не хотела знать. Для нее, как и для всех в семье, Габриела должна была стать достойной волшебницей, под стать своему отцу, верховному магу короля.

Она взглянула на небо. Густые тучи заволокли солнце, и сад погрузился в серую полумглу. Погода словно отражала ее настроение. Скоро — отъезд в Академию, и чем ближе этот день, тем тяжелее становилось у нее на сердце.

— Госпожа, — тихий голос Мелиссы заставил ее вздрогнуть. Служанка вошла в комнату, неся поднос с чаем и печеньем. — Матушка велела передать, что вам следует отдохнуть. Завтра утром перед балом вы поедете забирать одежду для Академии.

Габриела устало кивнула.

— Благодарю.

— Госпожа, — Служанка поставила поднос на стол и, немного помедлив, прервала тишину. — Позволите поинтересоваться… как ваше настроение перед отъездом?

Габриела подняла брови. Никогда прежде Мелисса не позволяла себе подобных вопросов. Впрочем…

— Я не питаю иллюзий насчет Академии, — сухо ответила Габриэла.

Мелисса молчала, словно подбирая слова, но затем проговорила, — Разрешите откланяться, госпожа. Если вам что-нибудь понадобится, я буду рядом.

Габриела кивнула, не поворачиваясь и служанка вышла из комнаты.

Габриела снова посмотрела в окно. Сад по-прежнему был серым и угрюмым. Она взяла в руки дневник и открыла его на чистой странице. “Если бы у меня был выбор…” — написала она дрожащей рукой. “Я бы сбежала. Сбежала туда, где нет магии, нет долга, нет матушки с отцом. Сбежала туда, где можно просто быть собой. Но я не могу. Я должна ехать в Академию. Должна стать волшебницей. Должна оправдать надежды своей семьи. Даже если это убьет меня.”

На ее глазах выступили слезы. Усталость взяла свое, и вскоре Габриэла отправилась в кровать, погрузившись в беспокойный сон, полный смутных образов и обрывков фраз. Ей снились бесконечные коридоры Академии, лица незнакомых людей, шепот заклинаний и темные тени, преследующие ее по пятам.

Утро встретило ее теплым летним светом, пробивающимся сквозь легкие занавеси, которые Габриела любила за возможность ночью любоваться серебристым светом луны, а утром рано просыпаться с первыми лучами солнца. Девушка перевернулась на спину и раскинула руки, наслаждаясь тишиной. Все знают, чем человек меньше хочет спать, тем больше у него талант к магии, а Габриела с детства поздно ложилась и рано вставала. Неужели то, что она не спит по пол дня, как и положено всем порядочным леди, навело родных на мысль отдать ее учиться магии? Каждое утро, с тех пор, как ей объявили о месте учебы, она начинала с размышлений, что такого она нечаянно натворила, что настолько раскрыло ее магический потенциал, что даже родители, которые большую часть времени ссорятся и спорят по любому поводу, так единогласно приняли решение.

Габриэла вздохнула и села на кровати. Бесполезно. Сколько бы она ни гадала, ответ все равно не поменяет принятого решения. Гораздо важнее было то, что она собиралась сделать сегодня. От души повеселиться на балу. Она решительно скинула одеяло и подошла к окну.

День обещал быть жарким. На небе ни облачка, и солнце уже вовсю заливало сад ярким светом. Габриэла прикрыла глаза рукой и посмотрела на дорогу, ведущую к усадьбе. Вскоре должна прибыть карета.

Она вспомнила о дневнике, лежащем на прикроватной тумбочке. Он оставался для нее единственным другом, тем, кому Габриела осмеливалась доверить свои самые сокровенные мысли. Дневник, словно осколок другого мира, был прост и непритязателен. Его обложка из грубого холста царапала кончики пальцев, а переплет, стянутый толстой, шершавой нитью, пах пылью и старым клеем, он казался осколком другого мира, мира, где ценилась не сила заклинаний, а красота простых вещей. Получив его, Габриела в тот же вечер приступила к сложному ритуалу наложения печати крови на дневник, чтобы никто кроме хозяйки не видел записи. Для девушки одним из самых больших страхов было то, что кто-то прочтет хотя бы одну ее мысль. Ради этой защиты она выучила заклинание крови. Движимая своим страхом, она настолько отточила заклинание, что даже адепт отца по имени Талин был в восторге. Он, опытный волшебник, не смог расшифровать тот стих, который Габриела «спрятала» печатью крови на листке.

Габриэла хотела сделать еще несколько записей в дневник, но ее прервала Мелисса, внезапно появившаяся на пороге. Она объявила, что экипаж уже готов и ее матушка ждет Габриэлу у выхода.

– Что? Уже? – Габриэла подскочила к служанке. Она ведь совсем не была готова к выходу! Матушке это совсем не понравится.

– Мелиса, очень быстро подготовь меня! – поспешно проговорила Габриэла, в голове уже прокручивая варианты, как можно успеть хотя бы причесаться.

Поездка к портному прошла в молчании. Мирабела, матушка Габриелы, как всегда, была занята своими мыслями, погруженная в какие-то собственные расчеты и планы. Габриела не пыталась завязать разговор. Она знала, что все ее попытки будут обречены на провал. Ее мать была непроницаема, как стена.

В мастерской портного их встретили с преувеличенными почестями. От запаха накрахмаленной ткани, пота и парфюма у Габриелы защекотало в носу. Несколько торопливых помощников принялись выносить из примерочной готовые комплекты одежды для Академии. Полки ломились от рулонов шелка, бархата и кружева, а швеи суетились, словно потревоженные пчелы.