Между двух миров.

записка вторая

Санкт-Петербург. 1996 г. 3 июня. Дом семьи Воскресенских. 11:03.

Детям никогда не сидится на месте, особенно тем, кому стукнуло уже шесть лет. Двойняшки Воскресенские бегали по дому, совершенно ни о чём не задумываясь. Сейчас их больше всего интересовала игра в догонялки. Это был как раз тот момент, когда отец сжалился над детьми раз за год и разрешил побегать в доме. Такая мелочь, но радости у детей теперь хоть отбавляй.

— Не догонишь! — прокричал маленький Саша сестре, которая запиналась практически через каждые три шага. Её когда идеально заплетённые косички безнадёжно растрепались, а нежно-голубое платье теперь слегка измято. Да и брат выглядел не лучше: белая рубашка когда-то заправленная в брюки теперь чуть расстёгнута на шее, а волосы также превратились в гнездышко. Брюнет забежал за угол и смотрел, как к нему приближается сестра по длинному коридору. — Тебе надо стараться на физкультуре, а не рисовать, читать и что-то там писать в своей тетради!

— У меня хотя бы  хорошие оценки по литературе, русскому и ИЗО! — прикрикнула Яна надвигаясь на брата.

Саша уже хотел побежать дальше, как вспомнил, что ещё немного пройтись по коридору – будет кабинет отца. Воскресенский старший не разрешал детям заходить в свой кабинет, называя «своим пространством». Там он вёл свои деловые разговоры, пропадал по многу времени и некоторым казалось, что что-то скрывал. В особенности, так казалось юному Александру. Даже сейчас, когда его отец стоял в своём пространстве с каким-то мужчиной, не скрываясь.

Младший Воскресенский невольно засмотрелся и не заметил, как в него врезалась сестра.

— Попался! — радостно воскликнула она, но брат лишь шикнул на неё. Это озадачило девочку, из-за чего та нахмурила бровки. — Эй, что случилось?

— Там папа с кем-то разговаривает, — почти шёпотом произнёс мальчишка. — Подозрительно… Так что молчи!

— Хочешь подслушать разговори папы? Но это же неправильно!

— Тихо! — вновь рявкнул он на сестру и спрятался с ней за угол, только изредка выглядывая из своего «укрытия».

Действительно, с их отцом разговаривал какой-то высокий мужчина. Он выглядел молодо по сравнению с Алексеем Воскресенским, лет так на тридцать. У него были уложенные светло-русые волосы, которые были собраны в маленький хвостик чуть ниже затылка. Бежевый свитер хорошо сочетался с серыми брюками и коричневым пиджаком. Однако больше привлекали внимание ярко-голубые глаза. Они, будто бы, могли светиться в темноте и даже зрачка видно не было! Только вот Саша списал всё на отблески от солнца. Двойняшки напрягли слух, пытаясь уловить суть разговора, так как те говорили тихо, словно боялись, что их услышат.

— … я всё понимаю, но вы должны его вернуть, душевную боль дар не залечит, — бархатистым, но тихим голосом произнёс незнакомец, явно волнующийся за ответ собеседника. — Этот амулет не Земная вещь и может привести к неизвестным последствиям.

— В том, что Гавриил обронил этот амулет – виноват он сам, — рявкнул Алексей, явно уже раздражённый ситуацией. — Ты понятия не имеешь, что значит потерять самого дорого человека!

— Согласен, я не пойму этой боли, но дело в том, что амулет не…

Саша случайно задел локтем стоявшую неподалёку вазу. На удивление и облегчение детей, она не упала и не разбилась, а лишь покачнулась. Однако, это привлекло внимание обоих. Незнакомец резко обернулся на звук и заметив детей, мягко улыбнулся, а отец лишь только нахмурился и кинул озлобленный взгляд на детей. Уже поняв, что их операция закончена, Саша вышел вперёд, заслоняя испуганную сестру.

— Приветик, — поздоровался он с двойняшками. — Алексей, вы не упоминали, что у вас двое прекрасных детишек.

— Не было необходимости упоминать, — сухо ответил старший Воскресенский, складывая руки на груди. — Яна, Александр, что я говорил про подслушивание?

— Только не ругайте их, — вступился за детей незнакомец и подойдя к обоим, присел на корточки из-за большой разности в росте и вновь мягко улыбнулся. Он, видимо, отлично знал, как завоевать доверие детей, так как Яна уже точно считала его хорошим, в отличии от Саши, который недоверчиво поглядывал на мужчину напротив. Однако голубоглазого это никак не смутило и он продолжал приветливо улыбаться. — Меня зовут Михаил, а вы, как я понимаю, Саша и Яна? Очень красивые имена.

— Мы знаем, так назвала нас мама, — сухо и немного резко ответил мальчик. — Кто вы?

— А вы, юноша, с характером однако, — усмехнулся мужчина. — Поверьте мне, я из хороших и не причиню вам вреда, — он кинул взгляд на Яну, которая только смущённо отвела взгляд. — Особенно послушным детишкам.

Саша всё равно не был уверен в правдивости слов подозрительного Михаила.

Наше время. Санкт-Петербург. Дом семьи Воскресенских. 5 ноября. 8:39.

Яна вскрикнула от неожиданности, а Саша вцепился в предплечье сестры. Сердце обоих бешено билось о рёбра, словно пытаясь пробить грудную клетку. Конечно, тут и до инфаркта недалеко! Однако, слава всевышнем, это не маньяк и не призрак, а простой мужчина, с необычно голубыми глазами. Успокоившись, Воскресенская нахмурившись пригляделась к одежде мужчины напротив, так как одеяние того казалось очень знакомым.

— Боже мой, извините! — очень знакомый бархатистый голос коснулся ушей двойняшек. Мужчина напротив стоял на пороге кабинета, в бежевом свитере, серых брюках и коричневом пиджаке. Он был также взволнован, как и Воскресенские, отчего его глаза испуганно метались. — Я не хотел вас напугать!

— Но это всё равно очень отлично у вас получилось, — схватившись за сердце выдохнул Саша и согнувшись опёрся руками о колени. — Ёмаё, ну нельзя же так пугать! Я слишком стар для такого…

— Кто вы вообще? — недоверчиво покосилась на незнакомца Яна, сложив руки на груди. Своё сердцебиение она сравнила быстро, как и дыхание, но голос всё также звучал не совсем уверенно. — Это частная собственность.