Между двумя принцами

Глава 1. Я просто хотела выпить вина..

Мира

У меня были мешки под глазами, как у трупа. И я это прекрасно знала — не нужно было Марго лишний раз напоминать.

— У тебя мешки под глазами, как у трупа, — сказала она весело, с хрустом откусывая булку.

— Спасибо, Марго. Ты как всегда — душа поддержки, — пробормотала я и отхлебнула свой уже ледяной кофе. Поморщилась. Горечь, лук и безысходность — классический вкус нашего буфета.

Пахло котлетами, пережаренным луком и... медицинским образованием.

Шестой курс. На этом этапе глаз уже не дёргается от слова «экзамен». Ты просто живёшь, как мебель в корпусе: вроде есть, а вроде тебя уже нет.

— Ну так чё? Пошли вечером оторвёмся, — подмигнула Марго. — У одной девчонки с фарма день рождения, обещают халявный алкоголь.

Я тяжело вздохнула.

— Я не могу, у меня завтра...

— Ты каждый раз так говоришь, — перебила она. — А потом сидишь дома, читаешь анатомию и гладишь свою совесть. Мира, тебе двадцать пять, ты живой человек.

Ага. Живой. Условно. Последние полгода моя жизнь была как расписание в поликлинике: учёба, работа, сон, психотерапия — строго по часам. Никаких скачков давления, никаких эмоций. Стабильность. Ровная линия. И вдруг меня тянет на вечеринку?

Я прикусила губу. Наверное, правда пора хоть немного выдохнуть. Ну совсем чуть-чуть. Один бокал.

— Ладно, — выдохнула я. — Только пару бокалов. Не хочу, чтобы меня снова уносили в тапках.

Мы пришли в съёмный лофт — не модный, но с колоннами и гирляндами. Внутри грохотала музыка, алкоголь лился рекой, и люди веселились с такой яростью, как будто завтра отменят сессию.

Я... пила. Сначала один бокал. Потом ещё. Потом кто-то достал текилу. Потом кто-то сказал: «Слабо?», и я — блестящий представитель науки — ответила: «Ни разу».

Дальше всё плыло. Смех, свет, треки в перемешку с чужими плечами и чьим-то парфюмом. И вот — я уже почти не стою на ногах.

Следующее, что я помню — лестница. И Марго, которая меня тащит.

— Ты тяжелее, чем кажешься! — пыхтит она. — Только не блюй, ладно? Это съёмная квартира!

— Я не блевотная... — бурчу я, зацепляясь за ковёр. — Я приличная...

— Угу, приличная, — фыркает Марго. — Приличная девочка, которая на четвёртой текиле решила устроить баттл с барной стойкой. Взяла и уронила её, между прочим!

— Это была не я... это гравитация...

— Конечно. Проходи, Ньютон, давай в кровать.

Меня кое-как дотащили до кровати, усадили. Я пыталась сосредоточиться на потолке — он качался, как палата интенсивной терапии после дежурства.

— Всё нормально... просто немного плывёт, — пробормотала я. — А почему потолок разговаривает?

— Он не разговаривает. Это ты, — отозвалась Марго, копаясь в шкафу.

Я уже собиралась закрыть глаза, как вдруг увидела её.

На полке. Между какой-то пыльной коробкой и книгами по биохимии. Стояла старая книга. Толстая. В кожаном переплёте. И она... светилась.

Свет был тёплый, мягкий. Как дыхание. Он не бил в глаза, но звал. Я замерла, уставилась. Почти не дышала.

— Марго... — шепнула я. — Почему эта книга светится?..

Та выглянула из шкафа, где рылась в стопке вещей, посмотрела в сторону полки, потом на меня, и, не моргнув глазом, выдала:

— Дурочка ты. Ненормальная.

— Я серьёзно… она...

— Ты серьёзно перебрала, — буркнула она и смачно хлопнула пледом. — Так. Сиди ровно.

Меня рывком приподняли. Холодный воздух обжёг кожу, когда она стянула с меня джинсы и вручила шорты.

— Шорты. Натяни. Вдруг во сне решишь выйти в окно — выглядишь хотя бы прилично.

Я захихикала.

— Я приличная...

— Конечно, — вздохнула она и всучила мне майку. — Вот, надевай. Всё. Хватит приключений. Ты спишь, я — домой.

— Не уходи…

— Я спущусь в такси, не волнуйся, ты в безопасности. Я даже дверь закрыла. Ну, почти. Почти закрыла.

Марго выключила верхний свет, оставив только ночник у кровати, и шлёпнула меня по бедру.

— Спокойной ночи, профессор.

Я хотела что-то ответить, но язык запутался. Веки закрылись сами собой. Тело стало тяжёлым, как будто меня накрыли не пледом, а бетоном.

Я провалилась.

Сон начался с тишины. Странной, вязкой. Я шла босиком по коридору, стены которого дышали светом. Всё было белое, но не больнично-белое — скорее, сияющее, мягкое, как облако. Воздух искрил, как после грозы.

Я шла, а под ногами были книги. Тысячи книг. Открытые, закрытые, парящие. Некоторые шептали. Некоторые плакали. Я слышала звуки, будто страницы листались сами.

И где-то вдали — голос. Мужской. Глубокий, как океан.

— Она идёт...

Я остановилась. Всё вокруг замерло. Книги поднялись в воздух, будто поймали волну.

— Её кровь знает... её душа помнит...

— Кто здесь?! — крикнула я, но мой голос исчез, словно растворился.

В ответ — только свет. Он надвигался, захватывал всё. Он был везде, и внутри меня, и снаружи.

— Мир меняется, когда приходит Она.

Моё имя будто эхом пронеслось сквозь пространство. Я почувствовала, как земля под ногами исчезает, и падаю. Быстро. Головокружительно.

Словно кто-то выдёргивает меня из сна.

Я проснулась резко. Как будто меня вытащили из сна за волосы.

Голова трещала, будто внутри кто-то перфоратором долбил по мозгу. Горло пересохло до состояния шкурки сухофрукта. Во рту — вкус пепельницы и сожаления. Глаза резало от света, хотя штора была почти полностью задернута. Я попыталась снова закрыть глаза... и тут желудок недвусмысленно напомнил: вода. Срочно.

— Боже, — прохрипела я. — Никогда больше... Никогда...

Комната качалась. Не то чтобы сильно, но достаточно, чтобы я при каждом движении чувствовала себя пьяной на корабле. Всё вокруг вроде бы было на месте: знакомый стол с разбросанными учебниками, стул с вчерашними джинсами, стопка бессмысленных бумажек, которую я давно собиралась разобрать.

И та самая полка.