Между гневом и нежностью

Трещины в идеальном мире.

16 Глава.

Трещины в идеальном мире.

Извинения перед Леной прошли на удивление гладко. Девушка, хоть и была все еще немного напугана вчерашним напором Роуз, приняла её сбивчивые слова и даже небольшой тортик, который Роуз принесла в знак примирения. Лена заверила, что не держит зла и понимает, что иногда эмоции берут верх. Рони, присутствовавший при этом разговоре, ободряюще улыбался Роуз, и на какое-то время показалось, что кризис миновал.

Однако инцидент в столовой оставил глубокий след. В Роуз поселился навязчивый страх снова потерять контроль, а вместе с ним – и Рони. Она стала еще более внимательно следить за его общением, за тем, как он смотрит на других девушек, за каждым его словом. Любая задержка после учебы, любой телефонный звонок, на который он отвечал не при ней, вызывали у Роуз приступ тревоги.

Рони, в свою очередь, начал чувствовать себя под постоянным наблюдением. Поначалу он старался быть терпеливым, объяснял, успокаивал, убеждал. Но чем дальше, тем больше его это утомляло. Он любил Роуз, но её ревность начинала душить его. Ему казалось, что он ходит по минному полю, боясь сделать неверный шаг и спровоцировать новый скандал.

Мелкие ссоры стали возникать все чаще. Невинный комментарий о симпатичной актрисе в фильме, просьба Роуз показать переписку в телефоне, его желание провести вечер с друзьями – все это становилось поводом для обид и взаимных упреков.

— Ты мне совсем не доверяешь! — с горечью восклицал Рони после очередного допроса.

— А как я могу доверять, если ты постоянно даешь мне поводы сомневаться?! — парировала Роуз, хотя в глубине души понимала, что часто сама придумывает эти поводы.

Их разговоры все чаще заканчивались на повышенных тонах, слезами Роуз и хлопнувшей дверью со стороны Рони, который уходил «проветриться». Потом они мирились, клялись друг другу в любви и обещали быть терпимее, но хрупкий мир длился недолго. Трещины в их, казалось бы, идеальном мире становились все глубже.

В одну из пятниц, после особенно бурной недели, полной мелких стычек, они решили устроить ночевку у Роуз. Это был их своеобразный ритуал примирения – уютный вечер с фильмом, пиццей и объятиями, который обычно помогал сгладить острые углы.

Поначалу все шло хорошо. Они смеялись, дурачились, строили планы на выходные. Но когда фильм закончился, и они лежали в обнимку в кровати, Роуз снова вернулась к больной теме.

— Скажи честно, Рони, — начала она тихо, — тебе все еще интересны другие девушки?

Рони устало вздохнул. Он отстранился и сел на кровати. — Роуз, мы же уже сто раз это обсуждали. Зачем ты снова начинаешь?

— Просто ответь, — её голос дрогнул. — Мне важно это знать.

— Да что тебе это даст?! — Рони тоже начал заводиться. — Даже если я скажу «нет», ты все равно не поверишь! Ты найдешь, к чему придраться! Мне надоело постоянно оправдываться за то, чего я не делал!

— А мне надоело жить в постоянном страхе! — Роуз села напротив него, её глаза наполнились слезами. — Ты не понимаешь, каково это!

— Да прекрасно я понимаю! Я понимаю, что ты превращаешь нашу жизнь в ад своей ревностью! — выпалил он, и тут же пожалел о своих словах, увидев, как лицо Роуз исказилось от боли.

Но было уже поздно. Слова были сказаны. Роуз отвернулась, закрыв лицо руками, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Рони несколько мгновений смотрел на нее, борясь с желанием обнять и чувством глубокой обиды и усталости. Он чувствовал себя загнанным в угол. Ему казалось, что чтобы он ни делал, этого всегда будет мало, всегда будет повод для подозрений.

Внезапно он резко встал с кровати. — Я так больше не могу, — сказал он глухо. — Мне нужно побыть одному.

Роуз подняла на него заплаканное, растерянное лицо. — Рони, куда ты? Не уходи, пожалуйста…

Но он уже натягивал джинсы и футболку. Он не смотрел на нее. Взяв с тумбочки телефон и кошелек, он быстро вышел из комнаты, а затем и из дома, тихо прикрыв за собой входную дверь.

Роуз осталась одна, сидеть на кровати, оглушенная его внезапным уходом. Она не могла поверить, что он действительно ушел вот так, посреди ночи, оставив её одну с её слезами и страхами.

А Рони, выйдя на ночную улицу, почувствовал горькое отчаяние. Он не хотел причинять Роуз боль, но и терпеть это постоянное напряжение больше не мог. Ему нужно было выпустить пар, забыться хотя бы на несколько часов. Недолго думая, он сел в машину и поехал в один из ночных клубов в центре города. Ему отчаянно хотелось выпить, заглушить музыку и алкоголем ту боль и разочарование, что разрывали его изнутри.