Между гневом и нежностью

Разбитое сердце

17 глава.

Разбитое сердце.

Клубная музыка оглушала, яркие стробоскопы били по глазам, но Рони ничего не замечал. Он сидел за барной стойкой, механически опрокидывая в себя один шот за другим. Алкоголь туманил сознание, но не приносил облегчения. Образ плачущей Роуз преследовал его, смешиваясь с чувством собственной вины и безысходности. Он понимал, что так продолжаться не может. Их отношения превратились в пытку для обоих. С трудом сфокусировав взгляд на телефоне, он открыл чат с Роуз. Пальцы дрожали, набирая слова, которые, как он знал, разобьют её сердце, но которые, как ему казалось в тот момент, были единственным выходом.

«Роуз, прости. Я так больше не могу. Мы мучаем друг друга. Нам нужно расстаться. Может, так будет лучше для обоих. Не ищи меня».

Отправив сообщение, он выключил телефон и заказал еще выпить, пытаясь утопить в алкоголе остатки своих чувств и сомнений. Утром Роуз проснулась от настойчивого пиликанья телефона. Голова гудела после бессонной ночи, проведенной в слезах. Увидев сообщение от Рони, она почувствовала, как ледяные тиски сжали её сердце. Каждое слово отдавалось в ней мучительной болью.

Расстаться. Лучше для обоих? Не ищи меня? Мир вокруг неё рухнул, рассыпался на миллионы осколков. Она снова и снова перечитывала короткий текст, отказываясь верить своим глазам. Этого не могло быть. Не после всего. Она пыталась дозвониться до него, писала сообщения, но телефон Рони был выключен.

С этого момента жизнь Роуз превратилась в серый, беспросветный кошмар. Первые дни она почти не вставала с кровати, отказывалась от еды, её единственными спутниками были слезы и отчаяние. Потом боль притупилась, сменившись холодной, звенящей пустотой. Словно кто-то действительно вырвал её сердце, оставив на его месте ледяную дыру. Прошла неделя. Рони не появлялся. Ни в институте, нигде. Он словно испарился. Роуз перестала его искать. Она ходила на занятия как автомат, ничего не чувствуя, ни на что не реагируя. Её смех, когда-то такой звонкий и заразительный, исчез. Глаза, раньше сиявшие жизнью, стали тусклыми и безразличными. Она перестала общаться с подругами, на все вопросы отвечала односложно или просто молчала. Даже мать, обычно занятая своими делами, заметила перемену в дочери.

— Розочка, что с тобой? — спрашивала она с тревогой, заглядывая ей в глаза. — Ты сама на себя не похожа. Словно кто-то подменил тебя. Роуз лишь пожимала плечами. Что она могла сказать? Как объяснить эту всепоглощающую пустоту внутри? Как объяснить, что человек, который был для неё всем миром, просто вычеркнул её из своей жизни одним коротким сообщением?

Ко всему прочему, её начало преследовать странное, тревожное ощущение. Ей постоянно казалось, что за ней кто-то наблюдает. Она ловила на себе мимолетные взгляды на улице, чувствовала чье-то присутствие за спиной, когда шла по коридорам института. Но стоило ей обернуться – никого. Лишь обычная толпа или пустой угол. Сначала она списывала это на расшатанные нервы, на стресс. Но ощущение не проходило, становясь все более навязчивым, почти осязаемым.

Одним промозглым летним вечером Роуз возвращалась домой из института позже обычного. Она задержалась в библиотеке, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей за учебниками, но сосредоточиться так и не смогла. Улицы были почти пустынны, редкие фонари выхватывали из темноты мокрый асфальт и голые ветви деревьев. Она шла, кутаясь в ветровке, когда привычное уже чувство чужого взгляда стало особенно сильным. Роуз ускорила шаг, сердце тревожно забилось. Она мельком оглянулась. И увидела…

В нескольких десятках метров позади неё, под тусклым светом фонаря, двигалась темная фигура. Мужчина, одетый во все черное, с глубоко надвинутым на лицо капюшоном, скрывавшим его черты. Он шел неторопливо, но неотступно, сохраняя дистанцию. Роуз похолодела. Это уже не было плодом её воображения. За ней действительно кто-то шел. Страх, липкий и холодный, сковал её. Она почти побежала, слыша за спиной лишь тихий шелест шагов незнакомца, который, казалось, тоже ускорил темп.