Между королем и короной

Леса около Лорна - 1

Анри они уложили выстрелом в спину. С ней решили разобраться иначе.

— Отдай письмо, — по-дружески предложил мужчина. Он улыбнулся, и морщинки у его глаз напомнили Аманде добродушного торговца у дома. Если бы не шрам на пол-лица и не ладонь на рукояти ножа, она могла бы почти поверить.

— Может, и помилуем. Ну, если на коленях попросишь, — так же ровно добавил он. — Мы ж не злые люди.

Его напарники рассмеялись сухим лаем, будто гиены.

Ложь. Живым выйдет только тот, у кого письмо. Аманда отступила и упёрлась лопатками в ель. Она сегодня умирать не собиралась. Хорошо ещё, у этих псов нет яшмы или пирита — выдали бы её вмиг.

Аманда закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя магии места откликнуться на её силу. Древние ели, помнящие мир, густой от чар, настороженно смолкли. Иглы на ближайших ветках потемнели — жизнь уже тянется к её ладоням. Стоит ей шепнуть — и воронка потянет тепло из хвои и крови; через пять ударов сердца всё в круге ляжет. Пальцы немеют, в ушах гул: удержится ли она сама?

— Эй! Втроём на девицу — бесчестно! Оставьте её и сразитесь с мужчиной!

Все разом обернулись на голос. На краю тропы стоял мальчишка — худой, в добротной, но простой одежде; шпага для него была длинновата, эфес проржавел, но стойка оказалась упрямо правильной.

Аманда стёрла шёпот с губ. Отпустить воронку — и погибнет он тоже. Мальчишка раздражал, но смерти не заслужил. Он ведь хотел помочь.

Раньше никто не пытался спасти Аманду.

***

— Ты хоть знаешь, кто он? Иди, куда шёл, пацан.

Жан не знал. Она могла оказаться кем угодно. Воровкой, что скрывалась от господ, которых обокрала. Повитухой, что помогала родиться магическим детям и теперь бежала от Инквизиции. Заблудившейся знатной леди с полным кошелём монет. Кем бы ни была эта девушка, трое вооружённых мужчин зажали её у дерева.

Она плакала.

Жан не мог пройти мимо.

— Разберись с ним, Арно, — лениво бросил старший. Бандит выдернул шпагу.

Жан парировал первый удар. Арно ухмылялся и играл клинком, не утруждая себя правильной хваткой. Он принял Жана за деревенского простачка. Жан знал, что был моложе и слабее. В честной дуэли ему не победить. Он позволил давить себя, отступая. Арно сыпал ударами, стремясь быстрее закончить, даже не задумываясь об обороне. Уходя от очередного взмаха, Жан нагнулся, зачерпнул горсть сырой осенней земли и швырнул в лицо сопернику. Мига хватило: удар носком по колену, разворот кисти — и сталь вошла в шею.

Брызнувшая кровь была горячей в прохладном осеннем воздухе. Жан медленно стёр чужую кровь с лица тыльной стороной ладони, оттолкнув ногой упавшего бандита и взглянул на двоих оставшихся.

На миг стало тихо. Он коротко кивнул девушке — скорее, чтобы она держалась. Та закатила глаза. Жан моргнул. Да нет, всё такой же несчастный вид и робкая надежда на спасение. Показалось?

Главарь бандитов грязно выругался.

— Пьер! — крикнул главарь громиле.

Тот перегородил Жану путь. Один рубящий, не по науке тяжёлый удар заставил его отступить, теряя равновесие. Руки затряслись от силы, с которой бил противник. Бандит нападал, словно в руках была не шпага, а сабля. Замахивался, пытаясь разрубить Жана. Соперник был выше на две головы и шире в плечах. Сколько бы Жан в тайне от отца не занимался фехтованием с проезжими вояками, мог лишь понахвататься грязных трюков да основ. Против силы и мастерства ему было не выстоять.

Эти бандиты слишком хорошо владели шпагами. Да и одежда, пусть и без опознавательных знаков, на всех была одинаковая.

Дезертиры. И насильники. Пользуясь смутой в стране, решили взять от жизни всё.

Жан таких презирал со всей горячностью своего шестнадцатилетнего сердца. Вот только презрение не могло победить. Ещё немного, и он будет не в состоянии держать шпагу.

Потратив драгоценные секунды, Жан украдкой посмотрел на девушку и оставшегося бандита. Тот рвал на ней платье. Она отбивалась изо всех сил. Никто не смотрел на Жана.

Идеально.

Жан отпустил себя. Позволил магии заполнить его вены, завладеть его оружием. Земля под его ногами просела. Круг замкнулся. Теперь только один из них сможет выйти из дуэльного кольца. Бандит почувствовал изменения. Остановился. Заходящее солнце отразилось на клинке Жана, ослепив Пьера.

Жан задыхался, пот заливал глаза; но страха не было. Он позволил магии вести, стал её орудием. Удары перестали быть лёгкими и хитрыми — они стали неумолимыми. Его соперник держался, но неверие во взгляде сменилось сомнением, сомнение — страхом. Ещё миг — и клинок вылетел из его рук. Резким выпадом Жан пронзил его сердце.

Кольцо распалось. Тяжесть магии ушла, оставив свинец в мышцах и чёрные точки в глазах. Жан едва удержался на ногах.

Последний из бандитов оглянулся. Он не верил, что тощий, как ивовая ветка, мальчишка мог справиться с двумя его друзьями. Жан перехватил шпагу, пошатнувшись. Магия даровала ему победу, но плата была высока. Ноги едва держали его, а руки дрожали, точно у заправского пьянчуги. Он почти не видел из-за вспыхивающих болью чёрных точек в глазах.

«Ещё один», — стучало в висках Жана. — «Всего один».

Пошатнувшись, Жан сделал шаг навстречу последнему бандиту. Тот потянулся к пистолету, но нащупал лишь пустую перевязь. Его глаза расширились, он выхватил нож, но развернуться и броситься на девчонку не успел.

Грохот выстрела оглушил.

Жан и бандит замерли. Жан, потому что всей его силы едва хватало, чтобы держаться на ногах. Бандит же смотрел на рану в боку и глупо моргал, не веря в происходящее.

Не замерла лишь девушка. Отбросив украденный у главаря пистолет, она бросилась к поверженному громиле. Ловко вытащив из его перевязи второй, вновь выстрелила. Этот выстрел вошёл бандиту в лоб.

Жан медленно поднял взгляд от тела на девушку. Дым от выстрела закрутился между ними, как вуаль. Её глаза, тёмные как болотный мох, теперь горели холодным огнём. Руки не дрожали.