Между королем и короной

По пути в Монт

Страх сковал его движения. За шумом своего сердцебиения в ушах он не слышал разговоров. Солнце лишь недавно встало. Небо было ещё тусклым. Даже петухи не успели проснуться. Так откуда в этой таверне люди?

— Заснул? — мадемуазель Аманда протиснулась внутрь так быстро, что Жан не успел её остановить.

Увидев других посетителей, она замерла. Потом склонилась в вежливом поклоне,

— Приветствую праведных служителей храма и доблестных защитников Лорьяна.

По мнению Жана, в присутствующих не найти ни капли праведности или доблести, даже если душу из них вытрясти. Мужчина в коричневой рясе из грубой шерсти кивнул в ответ на приветствие мадемуазель. Окружавшие его солдаты не обратили на вошедших внимания. Жан же не мог оторвать взгляд от его ладоней, на тыльной стороне которых были выжжены всевидящие очи.

Инквизитор.

Обнаружь он, что Жан – маг, то быстрая смерть будет желанным исходом. Поговаривали, что Инквизиторы не только пытали магов. На части они ставили эксперименты. Подвешивали за ноги, разрезая горло. Изучал кровь, в поисках ответа о природе магии. Использовали все – волосы, кости, да ту же кровь, как лекарства или алхимические ингредиенты.

На стол подали запечённого поросёнка, и солдаты жадно накинулись на него. Жан, мгновенье назад бывший голодным, едва сдерживал рвотные позывы. Запахло прожаренным на костре мясом.

Дрожащая хозяйка таверны подошла к ним.

— Желаете чего? — обречённо спросил она, ожидая, что путники развернутся. Желающих есть в столь опасной компании не нашлось.

Прежде чем Жан успел отказаться и быстрее скрыться с глаз человека, что наверняка сжёг не одного подобного Жану мага, мадемуазель Аманда согласилась.

Жан не чувствовал вкуса еды. Аманда вела лёгкий разговор то ли о ярмарке, то ли о войне. Он лишь временами поддакивал, стараясь не хвататься за шпагу при каждом шорохе. Редко дышал, с опаской посматривая на яшмовую лампаду. Не сработает ли? Не выдаст ли магию в нём? Но старая, закопчённая лампада оставалась безучастной. Анэт, с её веснушками и доброй улыбкой стояла перед глазами, словно живая. Деревянный медальон жёг его кожу, точно расплавленный металл.

— Безопасна ли дорога? — обратился к ним инквизитор, и Жан подавился похлёбкой.

— Насколько возможно, святой отец.

Мадемуазель Аманда подняла руку — на запястье блеснул простой пиритовый оберег. Разве он был при ней ранее? Такие продают при храмах. При прикосновении к коже колдуна он нагревался и искрил. Инквизитор заметил — и кивнул.

Знай мадемуазель, что он спас ее жизнь с помощью магии, сейчас в лесу с пулей во лбу лежал бы не третий бандит.

Инквизитор бросил взгляд на лампаду и благосклонно кивнул им.

— Благословляю вас, дети. Гляди, хозяйка. Тем, кому нечего бояться, спокойно зайдут.

— Благодарим вас, святой отец, — мадемуазель Аманда почтенно склонила голову, ткнув Жана локтем в бок. Тот тоже почтенно склонил голову. Он всё не мог отвести взгляд от пирита на её запястье. Конечно, мадемуазель не могла быть магом. Жан знал это. Так почему чувствовал себя обманутым?

— Идите с Богом.

Выйдя, Жан направился к приготовленной бочке с дождевой водой, и, несмотря на утреннюю прохладу, окунулся с головой. Адреналин стучал в ушах, прогоняя усталость с сонливостью.

Мадемуазель Аманда присоединилась к нему, сменив платье на простое, но целое. Взяла у хозяйки таверны? Протянула Жану его плащ и новую рубаху.

— Зачем?

— Кровь.

Вот теперь стало пронзительно холодно. Он посмотрел на свою одежду. Под пылью и грязью кровь была почти не видна. Но будь занимающийся день солнечным полднем, солдаты бы наверняка углядели кровь. Повезло, что мадемуазель Аманда отвлекла их своими улыбками и разговорами.

— Поедем, — сказал Жан, тут же переодевшись. Аманда согласно кивнула. Об отдыхе в таверне не могло быть и речи.

Деревни по дороге казались вымершими. Ни смеха, ни песен, ни праздничных лент. Ставни домов были наглухо закрыты. Начавшийся моросящий дождь превратил пепел под почерневшим крестом в чёрную грязь.

Жану было противно смотреть, и в то же время он не мог отвести взгляд. Как давно здесь сожгли человека? Был ли он на самом деле виновен?

— Страна будто проклята с тех пор, как умер король, — пробормотал он.

— Осторожнее, — резко оборвала его мадемуазель. — За такие слова можно оказаться в петле.

***

Аманда едва держалась в седле. Хорошо, что лошади солдат Шантеклер оказались крепкими и спокойными, а седельные сумки забиты припасами. Они не останавливались, стараясь обходить патрули. Её мучил тремор от призванной, но так и неиспользованной магии. Хотелось выспаться и восстановиться. Дороги были разбитыми и заброшенными. Начнутся дожди и будет не проехать.

Села по пути были негостеприимны. В одном остались лишь полуразрушенные дома и посреди — сожжённый храм. Что тут произошло? Летний пожар? Или селяне взбунтовались, подожгли храм и поплатились за это жизнью?

На раскидистом дубе, что мог быть прекрасным местом для привала, весели три трупа. Мужчина и две женщины. Кто это сделал? Солдаты? Бандиты? Семья? Аманда всматривалась в их застывшие черты, но не могла найти ответа.

Что это была за страна, в которой бандиты и солдаты вели себя одинаково?

Жан спас её, казался добрым, помогал. Но оставался незнакомцем. Аманда планировала расстаться с ним в таверне. Но увидев инквизитора и солдат королевы, моментально забыла обо всём. Ей хотелось убраться от них как можно дальше. Жан промолчал, не напомнив об уговоре. Ему было неуютно. Боялся, что солдаты признают в нём убийцу?

Не сговариваясь, они отправились дальше.

Письмо холодило кожу, точно прикосновение мертвеца. Анри умер из-за него. Аманда сжала губы, смаргивая слёзы. Нельзя рыдать. Нельзя быть слабой сейчас. Смерть Анри не будет напрасной. Она доберётся до Сопротивления и передаст их агенту сообщение. Затем вернётся домой и выполнит последнюю волю брата.