Между королем и короной

Казармы Преттэ-1

Жан упал на стог сена позади палаточного лагеря с одной лишь мыслью – проспать следующие сутки, не поднимаясь. С тех пор как его взяли на обучение в казармы господина Преттэ, у него мгновенья свободного не было.

Учебные бои с закалёнными ветеранами чётко дали понять: победа над солдатами королевы Шантеклер в том лесу была удачной случайностью.

Каждый из новичков трудился усердно и не роптал, какую бы работу ему ни поручили. Все знали: из учеников господина Преттэ вышло немало талантов. Капитаны, командиры, генералы. Обучающиеся у него смогли защитить крепость Руньяк малыми силами и прослыли героями. Не только военная карьера. Им были открыты разнообразные пути.

Но в последние дни суматоха была нескончаемая. Пожар в столице, усилившиеся проверки Инквизиции, бунт против маршала Пардо. Когда господин Преттэ приказал не вмешиваться, в казармах роптали, но послушались.

Жан не мог не задаться вопросом – была ли причина в письме, что отдала ему Аманда. Уничтожь он его, повёл бы господин Преттэ своих верных воинов в бой? Было бы жертв среди простого люда меньше?

Жан жалел, что прочил то письмо. У него голова шла кругом. Он и представить себе не мог, как плохи дела в их королевстве. Насколько глубока разъедающая его болезнь.

Совесть Жана спас господин Преттэ. Он приказал открыть погреба, раздавая запасы погорельцам. Организовал военный госпиталь для раненых во время бунта.

Жан носился с вёдрами и повязками днями, загоняя себя, лишь бы не думать о вопросах, на которые у него не было ответов.

Он вызвался добровольцем и оставался в лагере, под одобрительный взгляд старших. Но это одобрение жгло.

Знай они, что он лишь пытался сбежать от собственной совести, вряд ли были бы так же добры.

В лазарете с ними работала пара врачевателей от Инквизиции. Жан избегал их, в то же время следя. Зачем они здесь? Ищут магов среди раненых, чтобы утащить и запытать в своих застенках?

Но молчаливые братья так же, как подчинённые господина Преттэ, тратили дни и все свои силы, выхаживая раненых. Как будто настоящие люди с эмоциями.

К господину Преттэ приходили и солдаты Шантеклер. Эти помощи не предложили. Требовали людей для охраны дворца. Господин Преттэ отправил семерых, сказав, что это все, кого он может выделить. Ругань стояла на весь лагерь. Господина Преттэ не испугали резкие слова и угрозы.

Жан был горд за его слова. Хотел вырасти таким же твёрдым в своих убеждениях. Но провизии урезали. Заканчивались лекарства и чистые тряпки для перевязок. Да и новое вооружение так и не поступило. Даже он, простой лорнезец, знал: над Сент-Круа сгущались тучи.

Он тревожился за Аманду. В столице было неспокойно. Хорошо бы она сейчас была вдалеке и в безопасности.

Мысли о ней помогали засыпать даже в самые тревожные дни, как сегодня.

Казалось, он лишь закрыл глаза, когда кто-то грубо разбудил его. Жан протестующе замычал – небо ещё даже не посерело перед рассветом! Ему закрыли рот рукой. В голове вспыхнуло: «Опасность!». Он схватил нападавшего, резко повернул и, придавив коленом, уселся сверху и прижал кинжал к горлу.

Капюшон сполз, и Жан увидел такие знакомые глаза. Казалось, они светились даже во тьме. Аманда расслабилась и не пыталась сопротивляться. Жан сообразил, что сидит на ней, и замер, покраснев. Аманда не могла этого видеть в темноте, но всё равно её губы расплылись в знающей улыбке. Точно она была демоном-искусителем, что читал его самые постыдные мысли.

Аманда была в мужской одежде. Ворот рубахи развязался, и жадному взгляду Жана открылся манящий вид. Он сглотнул.

О. Жан понимающе улыбнулся. Так это был сон.

Аманда поманила его рукой, и он, словно зачарованный, наклонился. Желание жгло изнутри. Аманда была так прекрасна, распростёртая под ним в лунном свете. Такой мягкой и тёплой.

Всего лишь сон. Никто не обвинит его, если Жан позволит себе...

Жан послушно наклонился к Аманде. Она прикоснулась к его щеке, и по телу Жана пробежала волна тепла.

— Жан, — мягко произнесла она, как в самых его порочных фантазиях. Он вдыхал её аромат, точно запретный дурман. Ещё немного, и он прикоснётся губами к её тонкой шее. — Давай похитим вермея.