Между королем и короной

Казармы Преттэ-2

Жан ещё нежился носом о ее шею, когда сказанные слова проникли в его разум. Сонная нега спала, точно пелена. Медленно он разжал руки и отстранился. Ночь, предложение, за которое его отправят на гильотину, и в центре всего – Аманда. Определённо не сон.

На секунду он поддался слабости. Закрыл глаза и пожалел, что когда-то ослушался отца и сбежал.

Позволив себе это сладкое мгновенье, Жан открыл глаза, поднялся и схватил Аманду за руку. Лагерь беженцев почти не охранялся, но, ведя подобные разговоры, нельзя было полагаться на «почти».

Аманда послушно следовала за ним в тёмный безлюдный переулок, пахнущий свёклой и помоями. У этой девушки напрочь отсутствовало чувство самосохранения.

Уйдя достаточно далеко, чтобы их не было слышно, Жан поддался порыву.

— Вы с ума сошли?! Ищете способ умереть самым изощрённым образом?! — тут он заметил прорезанный рукав. — Вы ранены?

Аманда запахнула плащ, скрывая руку от его взгляда. Его крик души не произвёл на неё ни малейшего впечатления.

— Просто грязь. Мы должны спасти принца Ансельма, — спокойно ответила она.

Жан на всякий случай ударил себя по руке. Да нет, боль была. Безумие? Возможно ли лишиться рассудка от избытка тренировок?

— Я вас услышал. Но совершенно не понял.

Она отвернулась. Холод и смрад окончательно пробудили Жана. Аманда выглядела плохо. Её глаза припухли, а руки то и дело сминали манжеты большой для неё рубахи.

— Пардо мёртв. Он не сможет оказать королеве-матери военную поддержку.

— Ты всё же прочитал письмо.

— Разве вы не на это надеялись, передавая его мне в руки?

По лицу Аманды пробежала тень, но она не стала возражать.

— Угроза вермею – не Пардо. Это сама королева-мать.

— Мы не можем похитить принца, — по слогам проговорил Жан очевидное. В холодном осеннем воздухе каждое слово вырывалось тёплым облаком. — Если ему угрожают, сообщим верным королю людям! Тому же господину Преттэ.

— Я оставила ему письма с доказательствами. И что же он?! Молчит! — голос Аманды срывался, будто она держала себя в руках из последних сил. — В стране неспокойно, и все берегут свою шкуру.

Господин Преттэ потратил свои личные средства, помогая погорельцам. Всё в его подчинении с ног сбились, работая на полевых кухнях и в лазарете. Утренние тренировки никто не отменял. Лишь жёсткая дисциплина и беспрекословная вера солдат в господина Преттэ помогли так быстро помочь столь многим людям. Жан и его товарищи сбились с ног, обеспечивая работу такого крупного лагеря беженцев.

И всё это в глазах Аманды было лишь трусостью и бездействием.

Неужто простые жизни для неё ничего не стоили?

— Не так давно самого влиятельного человека повесели на его же поместье, мадемуазель.

Аманда дёрнулась. Жан не мог не задаться совершенно безумным вопросом. Как были ли связаны письмо, смерть маршала Пардо и Аманда?

Безумие.

И всё же. И всё же.

— Неужто ты бросишь ребёнка в беде?

— Но речь не о случайном ребёнке, верно, мадемуазель? Вы говорите о похищении принца Ансельма. Что является государственной изменой, — напомнил ей Жан. Так, на всякий случай.

— Его травит собственная мать, а все вокруг молчат. Как мне остановить это, Жан?

Аманда дрожала. Глаза покраснели. От холода или слёз?

— Почему именно вы должны останавливать подобное? Государственная измена, есть кабинеты министров, стража...

— Но все молчат, Жан, — устало ответила Аманда. Её плечи опустились. Взгляд стал потерянным.

Жана пробрало неприятное чувство неотвратимого.

— Мне нужны сутки, — быстро вставил он, облизав губы. — Встретимся здесь же завтра в полночь.

— Вы поможете мне? — Аманда впилась в него взглядом.

Сколько она уже не спала? Что сотворит, если уйдёт от него без всякой надежды? Жан знал, что если откажет сейчас, больше никогда её не увидит.

И она говорила о несчастном ребёнке, которого травили те, кто должен был заботиться о нём. Об их монархе.

— Если сказанное вами - правда, я сделаю все, чтобы защитить принца Ансельма. Он — мой законный король.

Аманда порывисто обняла его и, поблагодарив, скрылась в темноте улиц. Жан смотрел ей вслед и не мог отделаться от ощущения надвигающейся беды.