Между королем и короной

Дворец - 6

— Нет! — закричала Аманда и бросилась к постели ребёнка.

Поднеся свой палец под нос вермея, она нестерпимо долгие мгновенья ждала. Когда тёплый воздух коснулся её пальца, Аманда тяжело осела у кровати.

— Жив.

— Почему Его Высочество не проснулся? — после паузы спросил Жан.

Аманда крепко зажмурилась и со всей силы сжала опалённую раскалённым маслом ладонь. Боль помогла прийти в себя. Комната вермея была обставлена роскошно, но в глаза бросалось, что обитатель её давно болел. На столике у кровати стояли пузатые разноцветные бутыли с аккуратными этикетками. Здесь же лежала медвежья шкура, а на полу – таз с холодной водой и компрессом. Все окна были плотно закрыты.

Аманда сглотнула. Неужто вермей и правда неизлечимо болен? От этой мысли закружилась голова.

— Прикройтесь.

Жан протягивал ей свой платок. За время, что она сидела у кровати, он успел перевязать руку. Аманда не заметила, что он был ранен. Она взглянула вниз. С её одеждой всё было в порядке.

— Сладкий воздух, чувствуете? Это сонный дурман. Нужно уходить, иначе уснём.

Запах стоял густой, тяжёлый, маковый и лип к языку. Аманда выхватила платок и приложила его к носу. Воздух здесь и вправду был странным, но она в травничестве была не сведуща.

— Ты можешь опознать лекарства? — спросила она. И сразу уточнила: — Ты можешь читать?

Жан обошёл кровать вермея и склонился над склянками, держа у носа тряпку. Мальчик тяжело закашлялся. Вермей в её воображении был другим: избранный богом наследник, рождённый, чтобы править. Он был политической фигурой, необходимой для пророчества, а значит, и для Сопротивления.

На кровати же лежал худой ребёнок, ещё не полностью потерявший детские черты. Вермею было тринадцать, но Аманда не дала бы ему больше десяти. Когда кашель утих, она осторожно поправила ему волосы.

— Тише, Ваше Высочество, тише, — прошептала она.

— Мне не всё знакомо, но часть похожа на известные мне лекарства при горячке.

Настоящие лекарства? Но к чему тогда дурман? Если об их плане знали, зачем рисковать, оставляя вермея в комнатах?

Жан поднял одну из бутылочек с каким-то порошком и нахмурился.

— Чемерица? Ей обычно лечат вшей, зачем Его Высочеству...

Вермей вновь закашлялся. На этот раз кашель никак не останавливался, и худое тело содрогалось под его силой.

— Нам нужно уходить. Вместе с вермеем, — резко сказал Жан. — При неверном использовании, чемерица может вызывать кровавый кашель.

Аманда посмотрела на Жана. На его лице были написаны ужас и праведный гнев. Сама же Аманда отвернулась. Не хотела, чтобы Жан увидел облегчение. Дыхание через кусок тряпки оглушало.

Вермея травили. Она всё сделала правильно. Все безумно рискованные поступки, всё это блуждание во тьме среди людей, что не были ни союзниками, ни врагами, были оправданы.

— Верно.

Дождавшись, когда приступ кашлю у вермея пройдёт, Аманда накинула на его плечи тёплую накидку. Они подхватили вермея под руки, но Жан пошатнулся и тихо выругался.

— Рука не держит. Поменяемся.

Аманда с тревогой взглянула на него. Как серьезно он был ранен? Но Жан лишь сжал губы, и подхватив вермея с другой стороны, посмотрел на нее. Аманда поменялась, проигнорировав боль в обожженной ладони, когда та прикоснулась к грубой вышивке одеяния принца.

Они с Жаном медленно двинулись к выходу.

За окнами было почти светло от пожара. Порох, провезённый вместе с зерном, при поджоге спалил хранилище.

С беспамятным принцем на руках они передвигались медленнее. Коридор, где Аманда едва не поскользнулась на ей же пролитом масле, освещённый заревом пожара, казался бесконечным. Когда они добрались до лестницы, Аманда лишь ещё больше насторожилась.

Никого. Отчего же так тревожно?

Жан тоже хищно всматривался во тьму, ступая всё быстрее. Аманда едва успевала за ним. Она запыхалась, но не отставала. И едва не рухнула, когда Жан внезапно остановился.

— Что?

— Тихо, — приказал он шёпотом. — Слушай.

В коридоре на пролёт ниже раздавались голоса.

— Проверьте! И посты не покидать.

— Так точно!

Каблуки застучали по лестнице. Через пролёт стражники увидят их. Аманда в панике оглянулась. Небольшой альков, едва прикрытый шторой, не мог спрятать их троих. В коридоре, освещённом огненными отблесками, их наверняка заметят.

Успеют ли заметить разгорающиеся яшмовые лампады? Выбора не было.

Аманда толкнула Жана в альков, сжала руку вермея, убедилась, что вторая его рука крепко лежит в ладони Жана, и свободной рукой залезла в карман, откинув крышку на чехле кварц-амулета.

Аманда со всей силы сжала его.

Глухое эхо от военных сапог приближалось.

Если стражи заметят лампады, её казнят не как заговорщицу. Её отдадут в руки Инквизиции.

За занавесом слышно было лишь собственное дыхание и мерный стук сапог — выше, ближе, тише. Шаги остановились на их лестничном пролёте. Аманда зажмурилась, словно маленький ребёнок.