Между королем и короной

Лагерь для беженцев и погорельцев - 2

— А я король Лорьяна! Горазд придумывать, мамзель.

Аманда такого поворота явно не ожидала. Она медленно моргала, точно не могла понять, сон происходящее или всё же реальность. И продолжала молчать.

Где же хитрые слова, что должны обмануть и убедить стражей? Неужто это и был весь её план?

Молчание становилось неловким.

Жан посмотрел на Аманду. В свете огней лагеря он впервые за долгую ночь смог рассмотреть её. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах, с илом на щеке (откуда он? Неужто в реку упала?!) и в обгоревшем платье она была похожа на утопленницу из детских баек. Как она ещё умудрялась стоять?

Вспомнив события этой ночи, Жан, который сам почти не чувствовал раненой руки, задумался: возможно, Аманда молчала, потому что уже не могла говорить.

В этот момент, словно услышав его мысли, она покачнулась и упала на колени. Жан, державший вермея и удерживаемый прицепившимся к нему рыдающим ребёнком, мог лишь наблюдать.

— Смех в лицо? — словно в забытьи произнесла она. — За верную службу брата?

Стражники переглянулись. Кем бы ни был брат Аманды, упоминание его имени заставило их чувствовать себя неуютно.

— Прости, малыш, — Аманда прижала к груди ребёнка, что держала на руках. — Кузина виновата перед тобой. Я отвлеклась, и нас ограбили. Едва выбрались живыми из загоревшегося постоялого двора. Держись. Твоя непутёвая кузина придумает, как тебя спасти.

Аманда тихо, отчаянно плакала. Опустила голову и продолжала шептать утешительные слова ребёнку. Девочка, державшая её за руку, тоже начала плакать, но громче.

Стражникам становилось всё неуютнее.

— Пойдёмте, кузина, — подхватил Жан. Слова на языке были тяжёлыми, чужими. Он плохо врал, поэтому смотрел на Аманду, отвернувшись от стражников. — Кто-нибудь из лекарей смилостивиться и поможет детям.

Аманда кивнула. Она попыталась подняться, но не смогла. Девочка рядом с ней зарыдала пуще прежнего.

— Если вы и впрямь маркиза де Ронселье... Что же вы делаете в Сент-Круа? — неуверенно спросил стражник.

— Я обручена с сеньором Монтеро. Мы должны были встретиться в столице, но с деньгами забрали письмо брата и брачный договор... Неважно. Сейчас надо помочь детям.

Аманда выставила руку, чтобы подняться. Жан заметил, что она использовала свою обожжённую руку. Стоило опереться на неё, и лицо Аманды стало ещё белее. Она пошатнулась, и стражник подхватил её под руки.

— Хорошо, — сдался стражник, который подхватил Аманду. — Можете остаться на ночь.

— Жером! — возмутился второй.

— Посмотри, у троих из них обувь уж больно добротная для бродяжек. Да и сеньор Монтеро в столице, — Жану стало не по себе. Он думал Монтеро – часть легенды, обманка. Неужто они с Амандой и вправду обручены? Нет, быть не может. — Передадим ему и уже завтра будем знать правду. Да и дети... Не помочь им разве не больший грех?

Второй стражник окинул их придирчивым взглядом. Жан задержал дыхание.

— Если что, скажу, чтоб из твоего жалованья вычли, Жером, — проворчал он и пропустил их в лагерь.

Следуя за Жеромом, они прошли к одному из тентов. Внутри в ряды были скинуты тюфяки, прикрытые одеялом из грубой шерсти. Пахло немытыми телами, потом. Люди лежали вповалку, жались друг к другу, пытаясь укрыться от холода. Два тюфяка в углу пустовали.

— Больше мест нет, — ответил Жером на молчаливый взгляд Жана.

— Благодарим за вашу доброту, господин, — выдохнула Аманда. Дети, ловившие каждое её слово, подхватили и начали наперебой благодарить.

Люди на тюфяках недовольно заёрзали, требуя вести себя потише.

Дождавшись, когда стражник уйдет, Аманда с ребёнком рухнула на тюфяк. Она так им лежала, не укрывшись. Жан аккуратно положил вермея, укрыл его. Двое бродяжек ловко устроились по обе стороны принца, словно живые грелки, не оставив Жану места.

Жан вздохнул. Он мог улечься и между двумя тюфяками, если Аманда немного подвинется. Да и не могла она спать, не укрывшись. Вон, какая тонкая и худая. Наверняка заболеет.

— Аманда.

Жан дотронулся до её плеча. Аманда не отвечала. Она была холодна, как труп.