Между королем и короной

Тюремные камеры - 1

— Посол Монтеро всё отрицает, — блёкло повторил ведущий допрос стражник. Худой, с желтушным лицом и цепким взглядом, он выглядел болезненнее Аманды.

Инквизитор, молча стоявший за его плечом, внимательно читал бумаги. Показания Монтеро? Руководство по пыткам? Аманда позволила себе задержать на нём взгляд, позволила ужасу, который чувствовала в присутствии инквизиторов, отразиться на лице.

— Мадемуазель.

— Я не знаю, что вам сказать, — сглотнула Аманда, оторвав взгляд от инквизитора.

Допрос шёл уже по третьему кругу. Аманда, хоть и находилась в тюрьме в кандалах, пыткам ещё не подверглась и это обнадёживало.

Инквизитор подошёл, и, перехватив одну из её ладоней, вновь положил на неё пирит. Камень не реагировал.

— Держите, не отпуская, — приказал он и кивнул стражнику, чтоб продолжал.

Аманда вновь повторила, кто она такая, как оказалась во дворце, как связана с сеньором Хоакином Монтеро.

— Он так расстроился из-за приданого, – бормотала она себе. — Но я не думала, что он способен на подобное преступление.

Левая сторона лица болела. Синяк от удара Кассана обещал быть неприятным. Шрам на руке, по которому Кассан прошёлся ножом, вскрыв его, воспалился. Аманду вновь начинало знобить. Простоволосая, в ночном платье, раненая и избитая Аманда однозначно выглядела жертвой.

— Правда ли, что он хотел принести меня в жертву? Всё ради денег?

Аманда сжала руки так, чтоб кандалы давили на рану. На глаза навернулись слёзы. Важно было подтвердить подозрения Инквизиции, не обронив лишнего. Эти фанатики готовы были вгрызться в любого, кого подозревали в ереси.

— Почему вы так думаете? — сразу подхватил Инквизитор. Аманда заикнулась об этом лишь на третьем круге допроса, но он всё равно сразу же обратил внимание на её слова.

— Тогда, — Аманда посмотрела на свои многострадальные руки. — Это его склонности?

Стражник отвернулся. Смутился? Инквизитор продолжал её пристально рассматривать. Начать объяснять, почему она считала себя жертвой в ритуале, было нельзя. Любое лишнее слово могло стоить ей головы. Легче было увести разговор в иное русло. Пристрастия мужей, скрываемые жёнами, были обыденностью и никого заинтересовать не могли. Вот только раскрывать их до брака было бессмысленно рисковым. Любой, разбирающийся в вопросе, знал, что даже имей Монтеро подобные склонности, он бы скрывал их до момента, как её собственность перейдёт под его имя.

— Покажите ладонь.

Аманда раскрыла её, и инквизитор бесстрастно рассматривал пирит. Камень не изменился.

Стражник тяжело вздохнул. Инквизитор вновь погрузился в чтение. У них было два подозреваемых, оба из которых на первый взгляд – не маги. Виновник и жертва на месте преступления были очевидны. С другой стороны, сеньор Монтеро был послом Аласоли и лицом, принимаемым при дворе. Она же – неизвестной девицей, стоило которой оказаться в гостевом доме, как там был произведён ритуал.

В любой другой момент, в любом другом преступлении виновницей провозгласили бы Аманду.

Но не сейчас. Не так быстро к коронации. Королева-мать не могла так рисковать.

Дверь в темнице со скрипом отворилась. Увидев вошедшего, стражник подскочил и вытянулся по струнке.

— Я хотел бы лично провести допрос маркизы де Ронселье, — заявил господин Преттэ.