Между королем и короной

Тюремные камеры - 2

Аманда повесила голову, закрыв лицо волосами, чтобы скрыть облегчение. Они многое ставили на господина Преттэ. Человек, что был замешан в происходящем по горло, но упорно делал вид, что он лишь старый солдат, доживающий свои годы, не смог бы удержаться.

Инквизитор и стражник покинули камеру, предупредив, что будут за дверью в случае необходимости.

Господин Преттэ расположился на жёстком стуле, словно тот был обитым шёлком креслом. Его не смущали холод и сырость камеры. Он рассматривал Аманду и не спешил начинать разговор.

Вальдек застыл у двери. Аманда готова была что угодно поставить на то, что секретарь из Вальдека такой же, как дворецкий из Кассана.

Убедившись, что их не подслушивают, Вальдек кивнул.

Аманда подняла на него взгляд, перестав прятаться за волосами. С господином Преттэ игра в жертву не пройдёт. Но и давать ему информацию запросто так она не намеревалась. Аманда молча перекладывала пирит из одной руки в другую, разглядывая господина Преттэ в ответ.

— Раскрыть это преступление несложно, — наконец, начал он. — Мужчина, добивающийся благосклонности женщины, готов на всё, чтобы её получить. Они сближаются после того, как пропадает мешающий женщине ребёнок. Внезапно мужчина лишается средств и впадает в немилость.

Господин Преттэ театрально вздохнул, будто сам был тем мужчиной.

— Пытаясь вернуть расположение женщины, он решается на страшное преступление – провести магический ритуал, принеся так удачно подвернувшуюся невесту в жертву. Он отпускает всех слуг. Невеста что-то узнает, пытается сбежать. Он ловит её, избивает, переносит в ритуальную печать. Она, конечно, не должна была сработать, и невеста умерла бы зря. Но среди собранных им вещиц одна оказывается настоящей – ритуальный нож.

Господин Преттэ извлёк его из голенища сапога. Аманда замерла. Искривлённое лезвие ритуального ножа могло нанести ей больший вред, чем предполагал старик.

— И стоило ему пролить на него кровь невесты, как магическим выбросом мужчину откинуло к стене. Он лишился создания от удара. Случайность спасла жизнь несчастной невесты и позволила найти преступника.

— Раз всё предельно ясно, почему я ещё здесь?

— Я недооценил вас, Аманда де Ронселье.

Господин Преттэ кинул на пол камеры окровавленное ночное платье принца Ансельма.

— О, как много крови! — воскликнула Аманда, не меняясь в лице. — Неужто сеньор Монтеро виновен в убийстве вермея?

— Если бы не вы, вермей был бы в безопасности, — перебил ее Вальдек.

— Если бы не вы, он был бы у господина Преттэ, — парировала Аманда. Она была уверена, что Вальдек не один стоял за тем, что произошло в ночь похищения вермея. Но ссориться с военным тактиком сейчас в её планы не входило.

— Тише, дети, тише, — господин Преттэ поднял ладонь, останавливая спор Вальдека и Аманды. — Я ещё не закончил историю.

— Есть ещё что-то? — Аманда приподняла бровь. Господин Преттэ лишь улыбнулся в ответ. Говорить с этим стариком в обычное время было испытанием. Она не имела права ошибиться. Господин Преттэ не даст поблажки на её слабость. Он держал её жизнь в своих руках. Они оба это знали. Как и то, почему он не спешил сжимать ладони в кулак.

— Дело бы замяли. Но, какая неожиданность: среди прочего у Монтеро обнаружили оковавленную рубашку вермея. Ту самую, в которой он был в ночь похищения. Разорванную, в саже – страшно представить, что случилось с принцем, носившим эту одежду.

Господин Преттэ покачал головой, сокрушаясь.

— Внезапно это дело не о дураке, что подался в еретики, а о государственном преступнике. И письмо. Да, письмо составлено отменно. Признавайтесь, сами делали? Мы проследили. Монтеро и вправду платил Инквизитору лично. Досадно, что внесённые как благотворительность суммы меньше. Оба не могут объяснить, где остаток.

Аласольские придворные с благословения их короля не впервые подкупали придворных Лорьяна. Королева-мать благосклонна к Инквизиции, эти средства могли перечисляться с её молчаливого соглашения.

Теперь же, когда сеньор Монтеро стал подозреваемым в похищении и убийстве вермея, эти деньги стали подобны яду. Любой притронувшийся к ним мог быть обвинён в покушении на королевскую семью. Достаточно лишь подозрений. Пары удачно оброненных в письме строк. Врагов, что желали избавиться от него.

У Верховного Инквизитора при дворе было множество врагов.

— Глава инквизиции и аласольский посол, практикующий еретик, похищают вермея, — с притворным ужасом выдохнул господин Преттэ. — Невиновны ли казнённые ранее? И самое страшное — может ли быть жив вермей? Не следует ли отменить коронацию, пока этот вопрос не будет решён?

Амада сжала зубы, заставляя себя молчать. Именно! Только господин Преттэ мог разыграть эту партию.

— Ты вновь проиграл, Вальдек. Смотри ей в глаза — они горят. Она совсем не удивлена. И прекрасно знает — ей не удастся разрешить это дело без моей помощи.

Вальдек уважительно склонил голову. Оба замолчали. Спектакль, разыгранный для неё, был окончен, и от Аманды ждали решения.

Она давно его приняла.

— Чего вы хотите?

— Вы будете работать на меня. Или умрете.

Гнев ошпарил Аманду, словно кипяток. Голова закружилась. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Я могу быть вам полезна.

— Это мы скоро узнаем, мадемуазель.

Он и Вальдек исчезли за дверью. Аманда осталась одна в тёмной камере. Блёклого света сквозь узкую решётку едва хватало, чтобы едва осветить один угол. Господин Преттэ не спрашивал о вермее. Наверняка уже знал, где он. Был ли принц Ансельм в безопасности? А Жан?

Стражник и инквизитор, вёдшие допрос, все не приходили, и Аманда позволила себе надеяться, следя за медленно ползущим по стене пятном света.

Но вот оно пропало. Наступила ночь, за ней – утро следующего дня. Камера оставалась закрытой. Не принесли ни еды, ни питья.

Почему за ней никто не приходил?

Надежда сменилась сомнениями, страхом. Она неотрывно следила за пятном света, стараясь не потеряться во времени.