Между королем и короной

Собор - 6

— Нет! — вырвалось у Аманды. Она судорожно оглянулась, но никто не обратил на неё внимание. Инквизитор, сощурившись, смотрел на господина Преттэ. Фрейлины побледнели и тихо переговаривались.

Чего хотел господин Преттэ? Кем он был — спасителем или убийцей? Оставаться в стороне было невозможно.

— Мы должны спуститься, — твёрдо заявила Аманда инквизитору.

Тот поднял руку, призывая её к молчанию.

— Здесь? — голос королевы-матери дрогнул. Неужто боялась смотреть на смерть ребёнка своими глазами?

— Следует положить конец любым слухам о незаконности коронации. Прошли всего пара дней, а перед нами уже стоит принц Ансельм с раненым парнишкой за ним. Но пройдёт пара лет, и перед нами появится не один человек, называющий себя принцем Ансельмом. Что мы будем делать, когда один из них соберёт за собой тысячи верящих ему и вооружит их?! — глубокий голос господина Преттэ раздавался под сенью собора, доносясь до каждого. И знать, и стоявшие за дворами простые люди притихли. Всех обуяла тревога.

Боялась ли королева гражданской войны, которой стращал её господин Преттэ? Не настолько, насколько боялась дать самозванцем даже призрачную надежду на легитимность.

Вермей сделал несколько шагов к матери, пока стража не перекрыла ему путь.

— Матушка. Посмотрите на меня. Вы правда меня не узнаете? — устало спросил он.

Королева-мать крепче обняла принца Беларда, отвернув его лицо от принца Ансельма.

— Вы правы, господин Преттэ. Юношу следует увести и расспросить. Кто-то должен был надоумить его на подобное. Возможно, замешены проклятые маги – еретики.

Королева-мать приходила в себя. Она выпрямилась. Отвернулась от вермея, чтобы позвать стражу.

— Ваше Величество, — опередил её господин Преттэ. — Есть способ решить все здесь раз и навсегда.

— Какой?

Нет! Нельзя было давать господину Преттэ выбирать. Аманда не знала, что он задумал, но была уверена – он не был на стороне королевы-матери.

— Чаша королей.

Собор взорвался возгласами.

— Спускаемся, — приказал инквизитор. Вместе со стражниками и фрейлинами они поспешили вниз по железной витой лестнице.

Откуда у господина Преттэ древний магический артефакт? Настоящий ли он? Как давно чаша у него?

— Чаша докажет, является ли принц Ансельм тем, кем говорит.

В своей речи господин Преттэ обращался к вермею уважительно, ни разу не назвав того самозванцем. Королева-мать не могла это не заметить. Аманда, завернувшая из-за колонны, успела увидеть, как та сжала губы. Люди тоже начали замечать осторожность в речах господина Преттэ.

— Чаша королей? — голос королевы-матери дрогнул.

— Как посмели вы принести в святое место запятнанную еретиками вещь?! — инквизитор выступил вперёд. Служки расступились. Он встал перед господином Преттэ, закрыв спиной королеву-мать.

Рядом с Амандой остались лишь фрейлины и стражники. Никто из них не сможет остановить её, примени Аманда магию. Она чуть переступила, так, чтобы видеть королеву-мать и Беларда. Но вместо них взгляд её упал на Жана.

Тот выглядел ужасно. Измученный, серый, он будто держался на ногах лишь благодаря одной силе воли. Что с ним произошло? Она жадно всматривалась в него. Одну руку Жан держал у бока. Сердце Аманды ухнуло. Неужто ранен? Почему тогда стоит здесь, а не обратился за помощью к лекарям? О чём тот безумец думал?!

Жан поднял голову. Заметил её, и его глаза удивлённо расширились, рот приоткрылся, будто он хотел позвать её. В последний момент вспомнив, где они находились, Жан улыбнулся. От той улыбке на сердце стало теплее. Аманда улыбнулась в ответ, думаю, какой знак ему подать, чтоб он не беспокоился о ней, когда инквизитор шагнул назад, перекрыв собой Жана.

— При всём уважении. Почивший король на коронации испил из неё. Как и его отец и дед. Прискорбно, что руки еретиков запятнали её. Но, как и яшмовые лампады, чаша лишь инструменты. Вы с подобным должны быть знакомы.

Инквизитор в ответ на обвинения господина Преттэ промолчал.

— Разве она не утеряна? — спросила королева-мать. — Как можем мы быть уверены, что в руках вы держите оригинал?

Чаша была настоящей. Аманда чувствовала исходящую от неё магию. Тёплую, точно солнечный луч в летний день. Пришлось сжать кулаки, чтобы не поддаться желанию ступить поближе. Таких сильных артефактов уже столетия никто не мог зачаровать.

Но для господина Преттэ не было правильного ответа на тот вопрос. Законно убедиться в магичности предмета могла лишь Инквизиция. Остальные либо сами были магами, либо сотрудничали с ними. И то и другое в Лорьяне было преступлением.

— Я никак не могу того знать, — признался господин Преттэ. Инквизитор выдохнул, но королева-мать не сводила с военного взгляд. — Его отдал мне Его Величество Лотар IV на хранение.

Аманда не могла поверить в то, что услышала. Всё то время у господина Преттэ на руках были все козыри. Наверняка и похищение он согласился помочь организовать, лишь чтобы взять охрану вермея под свой контроль, не попав в немилость у королевы-матери.

Этот мужчина не желал быть чьим-то фаворитом. Он хотел управлять страной.

Аманда стояла недалеко от господина Преттэ, но пропасть между ними была огромной. Пока она металась, поддавшись эмоциям, он спокойно разыграл партию, поставив всем своим соперникам шах и мат.

В глазах королевы мелькнул гнев, и она закрыла их. Она тоже знала, что проиграла.

— Прошу, подойдите, — обратился господин Преттэ к вермею.

Тот бесстрашно подошёл, протянув руку.

— Корона сожжёт тебя, — предупредила королева-мать, впервые посмотрев старшему сыну в глаза.

По слухам, чаша была создана архимагом и первым королём из Ферренкуров. С тех пор любому его потомку достаточно было добавить лишь пары капель крови, и родство с первым королём могло быть подтверждено. Родню освещало сияние в виде короны над головой. Самозванцев же чаша испепеляла.

Аманда сомневалась, что королева-мать предупреждала о действии чаши.