Между крылом и пламенем

Глава 1

Ярославна

Я всегда думала, что в день свадьбы сердце будет биться от счастья. А оно билось от тревоги. Слишком громко, слишком часто, будто просило — беги. Я стояла среди гостей в арендованном особняке, в длинном белом платье с шёлковым шлейфом и кружевами, и улыбалась. Все смеялись, чокались бокалами, играла скрипка. Воздух был насыщен запахом цветов и шампанского, но я не могла дышать. Паша — мой жених — исчез. Уже полчаса как.

— Ты его не видела? — спросила я у Наташи, одной из подружек невесты.

Она рассмеялась, легко, звонко, и тронула меня за плечо:

— Ну ты же знаешь Пашку, вечно пропадает. Может, нервы шалят. Пусть подышит.

Я кивнула, но что-то в её взгляде было… скользкое. Как будто она прятала тайну. Я оставила бокал на подоконнике и вышла в коридор. Пустой. Тихий. За закрытыми дверями смех и музыка, а здесь — будто другой мир. Я шла по нему медленно, стараясь не обращать внимания, как стучат каблуки. Он не мог… Он не стал бы… Боже, только не сегодня.

Я прошла по лестнице на второй этаж, к гостевым комнатам. Двери были заперты. Кроме одной. Приоткрытой. Оттуда доносился ритмичный стук — глухой, влажный, и чьё-то приглушённое дыхание. Я замерла. Подошла ближе. Сердце колотилось уже в горле, ладони вспотели. Толкнула дверь. И мир рухнул.

Паша. Мой жених. В свадебной рубашке, расстёгнутой и сползшей с плеч. Его тело выгибалось, он двигался резкими толчками, вцепившись руками в бёдра Вики. Моей свидетельницы. Подруги, с которой мы росли, учили уроки, делились секретами, примеряли платья. Она закинув голову, стонала — громко, смачно, как в дешёвом порно. Её руки скользили по его спине, ногти оставляли алые полосы.

Я не дышала. Не могла. Всё сузилось до их слипшихся тел и звука влажных ударов. Меня будто ударило по лицу.

— Паша… — сорвалось у меня.

Он вздрогнул, обернулся, и я увидела его лицо — не виноватое, не испуганное… раздражённое.

— Твою мать… Яра… — выдохнул он, но не остановился. Только замедлился.

Вика обернулась тоже — и… улыбнулась. Криво, самодовольно.

— Ну… теперь ты знаешь, — сказала она лениво, скользнув по мне взглядом. — Уж лучше я, чем кто-то левый, правда?

Я стояла на ковре, и кружево платья тяжело спадало с моих рук. Ни слёз, ни крика. Пустота. Словно кто-то выдрал из груди сердце и оставил дыру.

Паша выдернул руку из её волос, шагнул ко мне, натягивая штаны.

— Яра, подожди. Это… это ничего не значит. Просто… нервы, алкоголь… Ты же знаешь, я тебя люблю.

Он тянулся ко мне, но его пальцы будто проходили сквозь воздух. Сквозь меня.

— Не прикасайся, — прошептала я.

Он замер. Я развернулась и пошла прочь, шлейф платья скользил по полу, как след от ножа. Позади что-то сказала Вика, Паша кричал мне, но я не остановилась.

Я шла по коридору, по лестнице, сквозь смех, скрипку, цветы и шампанское, обрывая по дороге длинный подол платья. Схватила с вешалки свое пальто и сумочку с необходимым барахлом. Открыла дверь и вышла в ночь. Вот так началось моё бегство.

Ночь встретила меня тишиной и холодом. Двор был пуст, мокрый асфальт отсвечивал фонарями, а в воздухе висел запах роз из свадебных арок, сброшенных и увядших. Я шла быстро, потом бежала, пока не сбился ритм дыхания. Платье, музыка, люди — казалось, что это не было со мной.

Ноги сами привели меня на вокзал. Я стояла у окошка, где покупают билеты, не зная, что сказать. Покопавшись в сумочке достала карту с небольшими средствами на счете и просунула его в кассу.

— Куда билет? — спросила кассирша устало, не поднимая головы.

— Куда-нибудь, где нет людей, — сказала я. — К горам.

Она подняла на меня глаза — и почему-то кивнула, будто поняла.

Поезд шёл всю ночь. Я сидела у окна, обняв колени, и смотрела, как темнота разрывается фонарями и снова сшивается. Город отступал, гас. С каждым стуком колёс уходил кусок меня, и пустота внутри росла. Я закрывала глаза — и снова видела их тела. Как Паша выгибается над Викой. Как она улыбается мне, не останавливаясь.

Слёзы не шли. Боль сжалась в маленькую твёрдую точку в груди. Где-то под утро уснула.

Вышла на крошечной станции. Горы поднимались прямо из облаков, острые, хищные, с белыми шапками снега. Воздух был другим — чистым, пронзительным, живым. Он обжигал лёгкие и пах хвоей. Я пошла по тропе. Камни хрустели под ногами, трава цеплялась за подол порванного платья. Солнце резало глаза, но внутри было пусто. Каждый шаг отдавался в теле, будто я срывала с себя кожу.

Я шла долго, всё выше и выше. Холод будто чистил меня изнутри, вымывал остатки чувств. Внизу осталась жизнь, наверху было только небо и ветер. Пещера нашлась случайно. Узкий разлом в скале, скрытый между сосен. Я пролезла внутрь, зажигая фонарик на телефоне. Тьма сомкнулась вокруг, плотная, влажная, пахнущая сыростью и камнем. Почему я пошла именно сюда, я не знала, но что-то влекло дальше. Я шла, пока не оказалась в зале — огромном, как собор. И увидела чудо. Кристалл, почти с человеческий рост, сияющий мягким золотым светом. Он пульсировал, будто жилой, и свет тек по его граням, как кровь по венам.

Каждое биение отзывалось в моей груди, вытягивая наружу всю боль, весь яд. Я протянула руку. Мир вспыхнул. Взрыв света сорвался, как крик. Воздух сжался в точку, землю унесло из-под ног. Я полетела в пустоту, как лист в буре. Тело выворачивало, кости пели от боли, но я не могла закричать — голос остался там, по ту сторону. А потом — тишина…

Я лежала на чем-то горячем. Надо мной тянулось сиреневое небо, в нём медленно плавали облака, отливавшие розовым и золотым. Солнца было три. Я провела рукой и зачерпнула пепел. Мои волосы рассыпались по плечам светлым водопадом, золотистым, как мёд. Я коснулась их пальцами и вздрогнула — вчера они были тёмными. Кожа казалась тонкой и светящейся, как фарфор. Я не знала, кто я теперь, и где я.

Я попыталась встать, ноги подогнулись, и я рухнула обратно, прямо на тлеющие угли. А затем услышала это. Шорох. Сначала лёгкий, как шелест крыла бабочки. Потом — сильнее, ближе, мощнее. Воздух задрожал. Я подняла голову. Над полем скользила фигура. Мужчина. Высокий, стройный, с огромными белоснежными крыльями, распахнутыми за спиной. Они сияли, как живой свет. Его силуэт был резкий, хищный, прекрасный — будто выкованный из снега и солнца. Я затаила дыхание. Он спускался прямо ко мне.