Между магией, монтажом и реальностью

Пролог

Премьера. Все ждали этого дня с огромным нетерпением. В последние дни команда только и делала, что обсуждала этот вечер.

Месяцы съёмок, трудоёмкой работы. Новые знакомства и, возможно, совместные проекты в будущем; эмоции, декорации, роли. Наконец — увидеть результат всего этого на большом экране и услышать мнение о просмотренном тех, кто так долго ждал фильма. Разве всё выше перечисленное не лучшая награда?

Нельзя сказать, что только премьера любимая часть работы. Нет, в ней также есть свои минусы. Например, самый сильный — прощаться с самим миром, да и с командой, с которой контактировал долгое время, подружился… Даже если знаешь, что судьба может свести вас вновь через какое-то время.

Однако ничто не стоит на месте и надо двигаться дальше. Премьера — это точка в одной истории, и кто знает сколько их ещё будет на твоём опыте. Следующий проект может оказаться намного интересней предыдущего, подарить ещё больше эмоций и знакомств.

Было сложно. Сама работа над полнометражным фильмом длинной в сто пятьдесят минут, или два с половиной часа простыми словами, чего стоит, а сколько непредвиденных ситуаций случилось во время всего этого с нами!

Конечно, без них никуда. На то они и непредвиденные, что никто не может предсказать их появление и с какой стороны на этот раз придёт «гроза». Более того, это тот ещё вопрос какой ущерб они могут понести в последующем: небольшой конфликт, что будет забыт уже через несколько часов, или грандиозный скандал, поставивший под удар всех.

Несмотря на все препятствия, с которыми приходиться столкнуться во время процесса, можно с уверенностью сказать, что это того стоит. Данный проект — не первый на моём — опыте уж точно не стал исключением.

Время: десятый час вечера. И если не смотреть на небо, сложно будет поверить, что сейчас стрелка часов приближается к новому дню.

Так светло было здесь! По периметру кинотеатра установлены прожекторы, освещающие несколько крупных афиш и фото зону. Настолько те были яркими, что, проходя мимо них приходилось жмуриться.

Тут и там почти ежесекундно происходят вспышки камер — журналисты из шкуры вон лезут, дабы запечатлеть актёров и съёмочную группу, взять у каждого интервью о процессе работы, о полученном результате и как можно скорее опубликовать новость, дабы стать первым, кто сделает это.

Ну и куда же без вопросов личного характера?

— Лукас Коул, разрешите вопрос! — послышалось сбоку от меня.

Я стоял чуть поодаль от своих коллег, пытаясь немного отдохнуть и набраться сил перед следующими вопросами. Хоть чуть-чуть, но мне это помогло, и, повернув голову, я вежливо улыбнулся той, что звала меня.

Моему взору предстала молодая женщина: чуть ниже меня, вероятно, того же возраста, что и я, в стильном чёрном брючном костюме. В правой руке у неё тонкая ручка, в левой — блокнот и включённый телефон с диктофоном. На носу очки, элегантно дополняющие весь этот образ.

Золотое правило, которые установили юристы нашего проекта: каждый опрашиваемый — не важно: актёр или кто-то, кто остался за кадром, — должен видеть и знать, что разговор идёт под запись. Зачем, правда, я не понимал и от этого как будто становилось даже тревожней. Не зря говорят: «меньше знаешь, крепче спишь». Здесь работала та же логика.

Журналистка была одна, и, если я не ошибаюсь, ещё несколько минут назад с ней рядом ходил её коллега-фотограф. Сейчас же она стояла передо мной одна.

— Внимательно слушаю его, — мягко произнёс я и ухмыльнулся, стоило увидеть реакцию женщины на мой голос. Она сглотнула и поспешила спросить:

— Ходят слухи, что ваши со Скарлетт Риверс отношения во время съёмок были не просто рабочими, но… скажем так: чувства между героями фильма настолько сильны, что не смогли сохраниться лишь в нём.

— Боюсь, что не совсем понял вашу метафору, мисс, — нахмурившись, перебиваю её.

Разумеется, суть вопроса я понял сразу — слышу его уже в четвёртый раз за весь вечер. Просто решил немного поиграть в дурочка и получить побольше информации, что не получилось сделать ранее. Такие как она всегда говорят намного больше, стоит попросить уточнение.

«Интересно, как долго она думала над этой фразой? — мелькнуло у меня в голове. - Несколько дней? Вряд ли. Скорее прикинула вариант во время просмотра фильма, однако доработать на более красивый лад так и не смогла. Не успела.»

Видимо, мой план быстро раскрылся, и женщина на самом деле оказалась из совсем другого теста. Сейчас журналистка изменилась в лице: стала более серьёзной, уверенной, чем была до этого, и продолжила твёрдым голосом:

— То, что мы увидели на экране сегодня, на самом деле не наиграно, а самые настоящие чувства между вами и мисс Риверс. Что вы можете сказать на это? Простые сплетни или обоснованные разговоры?

— Могу сказать вот что: мы с мисс Риверс на протяжении всего периода оставались лишь друзьями, что я на самом деле очень ценю. Скарлетт интересная женщина, и имеет превосходный опыт работы в кино. Что уж скрывать — она стала моим кумиром ещё до встречи с ней вживую, примерно где-то на начале её карьеры, когда ещё я не снимался нигде.

К сожалению, на что-то большее наши отношения не тянут. А то, что вы увидели в фильме, просто мастерская актёрская игра на камеру, раз есть те, кто считает, что между нами, на самом деле, что-то есть. Не более. Что-то ещё?

— Да. Каким образом тогда ваши родители узнали о произошедшем с вами во время съёмок одной из сцен?

— И вновь я вас не совсем понял, — теперь уже с самым настоящим любопытством спрашиваю я. — О каком происшествии вы сейчас говорите?

— Ваше ранение — сломанная нога. Мы оба прекрасно знаем, что та сцена, где ваш герой — простите, забыла его имя, — падает с лошади во время скачек — снят без какого-либо монтирования. Так, и как мистер Коул и мисс О’Келли узнали про это, если вы не общались с ними несколько лет?

— Прошу меня простить, но это уже слишком личные вопросы, ответы на которые я не могу дать публике. Наши отношения с родителями — это только наши отношения с родителями.