Между мирами

Ночной танец

Аканэ тихо брела по коридору замка, когда её взгляд зацепился за старое пианино. Оно стояло в углу, покрытое пылью и временем, словно забытое всеми. Она подошла, провела пальцами по клавишам. Пыль поднялась в воздухе, но звук — чистый, глубокий — всё ещё жил в нём.

— Давно не играла… — прошептала она и села.

Первые ноты разнеслись по замку, будто оживляя стены. Музыка была спокойной, но в ней слышалась грусть — тоска, спрятанная глубоко внутри.

Клим услышал мелодию. Он, как тень, скользнул в комнату. В проёме двери он увидел её — в белом платье, с опущенными плечами, погружённую в музыку. Его сердце неожиданно сжалось.

Но предательский скрип под ногами выдал его. Аканэ резко повернулась.

— Кхм… Не знал, что наша принцесса умеет играть, — с усмешкой произнёс он.

— Уходи отсюда! — воскликнула она, вскакивая.

— Эй, эй, спокойно. Я просто… хотел послушать, — ответил он и, не дожидаясь разрешения, сел на диван с ленивой ухмылкой.

— Всё. Перехотела играть, — холодно сказала она и закрыла крышку пианино.

— Ну, хоть пару нот, мадам, — с лёгкой улыбкой сказал Клим, приподняв бровь.

— Для тебя? Ни за что! — фыркнула Аканэ и отвернулась.

Клим усмехнулся, но вдруг, сам того не ожидая, тихо произнёс:

— Ты… очень красиво играешь.

Аканэ обернулась, удивлённо глядя на него. Молча. Потом вдруг рассмеялась:

— Ты случайно не комплименты раздаёшь в свободное время?

— Иди ты, — пробурчал он, но в уголках его губ всё же появилась улыбка.

— Ладно… сыграю, — сказала она чуть мягче, снова садясь к пианино. — Только ради искусства… не ради тебя.

Она вздохнула и положила пальцы на клавиши, размышляя, что сыграть.

Клим лёг на спинку дивана, закинув руки за голову. Звук пианино наполнял комнату мягким светом, как будто воздух стал плотнее, насыщеннее. Он закрыл глаза.

Что-то внутри него дрогнуло. Глубоко, где-то в самом сердце, где давно было холодно и пусто, теперь будто бы зажглось слабое, но тёплое пламя. Музыка Аканэ прорастала в нём, как первый росток сквозь лёд.

Он не сказал ни слова. Просто лежал, слушал и впервые за долгое время чувствовал себя… живым.
Клим не заметил, как его дыхание стало ровным. Музыка звучала то плавно, то резко, словно отражала его собственные мысли. Аканэ сидела за пианино, закрыв глаза, будто забыв, что в комнате кто-то есть.

Закончив мелодию, она подняла взгляд — и встретилась с его глазами.

— Ты не спишь? — спросила она мягко.

Клим открыл глаза, не двигаясь.

— Нет... Если бы сон был таким, я бы не хотел просыпаться.

Аканэ на миг удивилась, а потом усмехнулась:

— Вот уж не думала, что ты умеешь говорить красиво.

— Я и сам не знал, — честно ответил он, не сводя с неё взгляда. — Просто... ты как-то меняешь всё вокруг.

Она замолчала, немного смутившись, но потом тихо сказала:

— Тогда, может, я сыграю ещё?

— Как хочешь, милая моя жена, — усмехнулся Клим, подходя ближе. В голосе звучала насмешка, но в глазах — что-то другое. — Повезло мне или нет, но я бы хотел, чтобы ты всегда играла для меня. Только для меня.

— Много ты хочешь, — холодно сказала Аканэ и отвернулась, будто музыка осталась позади.

— Ты всё ещё ненавидишь меня? — спросил он тише, и его пальцы мягко коснулись её волос.

— Да. Ненавижу, — прошептала она, резко поднялась и вышла, не оборачиваясь.

Клим остался один. Несколько секунд тишины — и только потом он усмехнулся, глядя в пол:

— Но ты всё равно сыграла…

Тем же вечером Аканэ расчёсывала свои волосы, когда раздался стук в дверь. Она недовольно вздохнула. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Клим.

— Эй, нежное облачко, чем занята? — спросил он с привычной хитрой улыбкой.

— Не видишь? Или зрение уже подводит? — усмехнулась Аканэ, даже не обернувшись.

— Всё у меня отлично, просто уточнял, — хмыкнул Клим и прошёл внутрь, усевшись на маленький диванчик.

— Ну и зачем пришёл? — спросила она с ноткой раздражения.

Клим не ответил. Он встал, подошёл к старому граммофону и, чуть склонив голову, аккуратно включил его. Из динамика заиграла тихая, уютная мелодия.

— Давай потанцуем, — усмехнулся он и протянул руку.

— Ты с ума сошёл?! Ночь на дворе, нормальные люди спят, придурок! — воскликнула Аканэ.

— Не злись, облачко, а то морщины будут, — поддразнил он и шагнул ближе, беря её за руку.

— Это у тебя будет морщины... с такой ухмылкой, — проворчала она, но не отстранилась.

И всё же... она сдалась. Её рука осталась в его. И они закружились в танце, среди ночи, под музыку, которую слышали только они.
Танец был неловким в начале — Аканэ пыталась держать дистанцию, а Клим, хоть и с привычной усмешкой, двигался осторожно, словно боялся спугнуть момент.

Но стоило им сделать пару кругов, как что-то изменилось. Аканэ взглянула на него. Без раздражения. Просто смотрела. В его глазах не было насмешки — только тихое, неожиданное тепло.

— Клим… — прошептала она, будто сама не веря, что называет его по имени без укола в голосе.

— Да? — тихо отозвался он, не отпуская её руки.

— Почему… ты ведёшь себя так? Словно... заботишься? — она нахмурилась, но взгляд её стал мягче.

Клим замер. В его глазах промелькнуло что-то, что он давно прятал.

— Потому что я дурак, который влюбился в тебя, — просто сказал он.

Аканэ на миг растерялась. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь мелодией граммофона.

— И ты думаешь, что танцем всё изменишь? — её голос дрогнул.

— Нет… Но, может, это хотя бы даст мне шанс. Маленький. Хоть на один танец с той, кого я не могу выбросить из головы, — он слегка сжал её руку.

Аканэ отвела взгляд. Щёки порозовели, но она не отстранилась. Наоборот — она сделала шаг ближе.

— Один танец, Клим. Только один, — прошептала она.

— Тогда пусть он будет вечным, — ответил он, и они закружились вновь, теперь уже ближе, тише, нежнее.

Лунный свет проникал в комнату сквозь высокие окна, окутывая их мягким серебристым сиянием. Свет ложился на волосы Аканэ, превращая их в тонкие нити света, а глаза Клима в этом свете казались особенно глубокими, почти уязвимыми.
Их танец стал тише, медленнее — словно сам замок затаил дыхание, наблюдая за этим редким моментом между двумя сердцами, которые столько времени спорили, сопротивлялись, но всё же нашли ритм в одном движении.