Между мирами

Глава 1 Не самый лучший день

Сэм всегда легко визуализировал вещи, которые случались с персонажами его книг.

Он мог закрыть глаза и почти физически ощутить запах гари и мокрой формы, тяжесть дыхательного аппарата на груди, промозглую сырость, въедающуюся в кости. В другие дни — вкус дешёвого кофе из автомата, гул ламп в коридоре отделения, усталость в глазах после многочасового допроса.

А потом открывал глаза — и видел свою кухню, ноутбук, кружку с остывшим чаем и руки человека, который никогда не был ни пожарным, ни следователем.

Он списывал это на профессию.

Писатели, в конце концов, живут чужими жизнями.

Ник так и говорил.

— Ты слишком серьёзно это проживаешь, — смеялся брат, листая его рукопись. — Другие выдумывают, а ты будто вспоминаешь.

Сэм только вздыхал. Для него это было естественно — представить, что он живёт жизнью другого человека. Но разобраться со своей собственной он никак не мог.

Сэму недавно исполнилось двадцать семь. Он был высоким, худощавым, тёмные волосы вечно падали на лоб, сколько он ни пытался стричься «короче и практичнее», и эта небрежность только подчёркивала живость его черт.

Лицо — спокойное, с мягкой линией губ и внимательным, чуть задумчивым взглядом серо-зелёных глаз. В этом взгляде было что-то затягивающее: ощущение, будто он видит больше, чем говорит. Чёткие, рельефные скулы придавали его внешности выразительность — ту самую, из-за которой девушки задерживали на нём взгляд чуть дольше обычного.

Он двигался неторопливо, говорил тихо, но умел слушать и располагал к себе собеседников. В нём не было показной харизмы, но было ощущение глубины. Друзья прислушивались к его мнению, так как начитанность и умение мыслить критически позволяли Сэму давать дельные советы.

Он окончил факультет журналистики, хотя на самом деле всегда хотел писать художественную прозу. На выборе профессии настояли родители: отец работал инженером, мать преподавала литературу в школе, и они оба считали, что творчество прекрасно, только если за него платят.

После университета Сэм несколько лет писал на заказ рекламные тексты и рецензии, вёл блог, параллельно вынашивая идею своего первого романа. Когда книга наконец вышла, тираж был скромным, но достаточным, чтобы он поверил: это не просто хобби.

Родители жили в другом городе. Отец редко звонил первым, но внимательно читал каждую публикацию сына. Мать писала длинные сообщения с правками и восторгами вперемешку. Они гордились им, хотя и не всегда понимали, почему его истории такие тяжёлые.

Ник был другим. Шире в плечах, крепче сложенный, с коротко стриженными светлыми волосами и прямым, открытым взглядом. Если Сэм казался собранным из тонких линий, то Ник — из чётких углов. У него были сильные руки, привычка хлопать по плечу и смеяться громко, никого не стесняясь. Люди тянулись к нему сразу — он казался им простым и надёжным.

Брат окончил экономический факультет, устроился в банковскую сферу и быстро продвинулся — не потому что был амбициозным хищником, а потому что умел брать ответственность. В нём чувствовалась внутренняя опора. Там, где Сэм сомневался, Ник принимал решение.

Несмотря на разницу характеров, между ними не было дистанции. Ник никогда не высмеивал серьёзность брата — только мягко поддразнивал. Он первым прочёл рукопись Сэма и настоял, чтобы тот отправил её в издательство.

— Если не попробуешь, будешь жалеть, — сказал он тогда.

У Ника была жена — Анна, активная, привлекательная, она часто втягивала его в разные авантюры. Они поженились рано, но их союз был устойчивым, без драм. Она не возражала, если вечером по дороге домой Ник заезжал к брату, чтобы обсудить новые главы.

С девушкой Сэма всё сложилось иначе.

В университете он встречался с однокурсницей. Она влюбилась в его тихую глубину, а он — в её живость и яркость. Первые два года они были неразлучны: ночные разговоры на кухне общежития, споры о книгах, спонтанные поездки к морю. Но со временем Катерина устала от его погружённости в воображаемые миры.

— Ты со мной, но как будто не здесь, — жаловалась она. — Иногда мне кажется, что я конкурирую с твоими персонажами.

Он не мог объяснить, что это не выбор. Что истории для него — не побег, а способ понимать мир.

Они расстались тихо, без скандалов. Просто однажды она собрала вещи и сказала, что хочет найти человека, который живёт настоящим и будет уделять ей больше внимания.

Сэм не удерживал. Он вообще редко кого удерживал.

С тех пор у него были короткие романы, но ни одна связь не длилась долго. Единственным постоянным человеком в его окружении оставался Ник.

Именно поэтому Сэм не мог представить свою жизнь без старшего брата — человека, который был его якорем в этой реальности, когда он слишком глубоко уходил в другие, придуманные им.

Сегодня Сэму нужно было съездить в пригород на встречу с издателем. Марина сыграла не последнюю роль в его продвижении.

Она не любила, когда её называли по имени.

— Просто Мэр, — говорила она каждый раз с той же мягкой настойчивостью, с какой другие люди ставят точку в конце предложения.

Ей было около сорока — тот возраст, когда человек уже перестал кому-то что-то доказывать, но ещё не устал верить. Сэм удивлялся её умению подбирать потрясающие строгие образы, подчеркивающие статность и красоту.

Голос у неё был спокойный, тёплый, без нажима. Она никогда не повышала его — и потому её слушали. В её присутствии Сэм чувствовал себя спокойно и уверенно.

Мэр просила его печатать ей рукописи и привозить лично. И, несмотря на то, что отправить электронную версию было проще и быстрее, Сэм никогда не отказывал.

Когда он приезжал в офис, Марина читала его тексты вслух, делая паузы и возвращаясь к отмеченным абзацам, которые удавались особенно хорошо.

Сегодня планировалась как раз такая обычная поездка. Он подготовил финальные главы для редактуры и распечатал их. Вышел заранее, купил по пути стакан кофе и направился к машине. Терпкий аромат капучино поднимал настроение, согревая руки на морозном воздухе.