Между Молотом и Клинком

Железные Петли

Ледяной ветер выл между деревьями, гоня перед собой снежную пыль. Эйнар и Хальвдан шли по тропе к кузнице, плотнее закутываясь в плащи.

— Ты слышал, что рассказывал Сигурд? — Эйнар нервно оглянулся через плечо. — Вчера на рассвете этот… чёрный волк оставил следы у самой ограды. Сигурд клянётся, что видел его тень — размером с годовалого телёнка.

Хальвдан молча кивнул, сжимая в руках свёрток с железными обручами, которые он привык носить как расходный материал для отца. Они оба знали зверя лишь по рассказам — по перекошенным капканам, по леденящему вою, что раздавался из леса в полнолуние, по перешёптываниям у костров.

— Сигурд говорил, что зверь будто смеётся над ловушками, — продолжил Эйнар, понижая голос. — Проходит в двух шагах от капканов, но никогда не наступает.

У кузницы они остановились. Сквозь щели в ставнях лился неровный свет, а из трубы валил густой дым. Хальвдан вдруг схватил друга за рукав:
— Постой… Если мы не можем его поймать в ловушку… Может, поймаем по-другому?

Эйнар сглотнул:
— Ты о чём?

— Сеть, — прошептал Хальвдан, разворачивая свой свёрток. — Из переплетённых колец. Как для дикого кабана, только крепче.

Хальвдан резко развернулся к Эйнару, его глаза горели в темноте.

— Почему сеть? — сжимаясь от холода, сказал Эйнар.

— Потому что он не зверь, — прошептал он, хватая друга за плечо. — Капкан — для зверя. А это… это что-то другое. Его пальцы сжались на ткани Эйнарова плаща. — Он видит ловушки. Чувствует железо. Но сеть… — Хальвдан сделал паузу, облизнул пересохшие губы. — Сеть движется. Дышит. Она живая, пока не схватит.

Эйнар почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Мы растянем её между скал, — продолжал Хальвдан, жестикулируя в темноте. — Он войдёт — и мы опутаем его, как рыбу. Не будет времени порвать, не будет места бежать.

Ветер завыл в ветвях, будто в ответ. Эйнар медленно кивнул — в этом был смысл. Безумный, отчаянный, но смысл.

Эйнар и Хальвдан, согнувшись против ветра, пробирались к единственному освещённому зданию в конце деревни — кузнице Гутторма. Дубовая дверь скрипела на заиндевевших петлях, не желая поддаваться.

— Давай же, чёрт возьми! — прохрипел Эйнар, в очередной раз бросаясь плечом в массивную створку. С третьей попытки дверь с противным скрипом поддалась, впустив друзей вместе с клубами морозного пара.

Тепло кузницы обожгло обмороженные лица. В огромном горне ещё тлели угли, отбрасывая дрожащие тени на стены, уставленные инструментами и заготовками. Воздух был густ от запаха металла, угля и пота.

— Закройте наконец эту дверь, дурачье! — раздался из темноты хриплый голос. Из-за наковальни поднялся рослый парень с каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост. Его лицо, покрытое сажей и шрамами от летящих искр, выражало крайнее раздражение.

Эйнар, всё ещё переводя дыхание после бега по снегу, прислонился к косяку. — Олав, слушай… — начал он, но Хальвдан мягко перехватил инициативу, выступив вперёд.

— Нам нужна сеть. Железная. До заката.

Олав, три года служивший подмастерьем у отца Хальвдана, замер с молотом в руке. Его взгляд скользнул по железным обручам в руках друга, потом к Эйнару, который нервно переминался у порога.
— Конунг поставил условие? — спросил он, опуская инструмент.

— Шкура чёрного волка, — кивнул Хальвдан. — Или путь на запад для нас закрыт.

Олав провёл ладонью по лицу, оставляя чёрные полосы от сажи. За годы работы в кузнице Гутторма он научился читать между строк — по дрожи в пальцах Эйнара, по слишком ровному голосу Хальвдана.
— Вы оба знаете, что этот зверь не из тех, кого ловят сетями, — пробурчал он, но уже тянулся к мехам, чтобы раздуть огонь.

— Поэтому сеть должна быть особой, — Хальвдан высыпал кольца на наковальню. — Подвижные узлы, двойное плетение. Как ты делал для медвежьих капканов в прошлом году.

Олав фыркнул, его пальцы уже перебирали металл с привычной точностью.
— Тот капкан держал зверя в полтонны весом. Но этот… — он бросил взгляд на дверь, будто боялся, что тень волка уже крадётся за спиной.

— Ты лучший в кузнице после отца, — тихо сказал Хальвдан. — Если не ты, то кто?

Молот замер в воздухе. Олав вздохнул — это был тот самый тон, каким Гутторм отчитывал его за ошибки. Тон, который не оставлял выбора.
— Шипы из дамасской стали, — коротко бросил он. — И подвижные зажимы. Если зверь рванётся — петли затянутся.

Эйнар, до этого молчавший, резко выпрямился:
— А если он всё же вырвется?

Олав повернулся к горну, где металл уже начинал светиться багровым.
— Тогда вам останется только одно, — сказал он, и первый удар молота по раскалённой стали заглушил ветер за стенами. — Молиться, чтобы смерть пришла быстрее стыда.

Хальвдан развернул на наковальне потрёпанный кусок пергамента, прижав его края ржавыми клещами. Его пальцы, чёрные от сажи, вывели линию, повторяющую изгиб ущелья.
— Вот тропа, — он провёл обугленной палочкой по карте. — Здесь зверь появляется каждый раз.

Эйнар наклонился, его рыжие волосы почти касались пергамента. — А здесь, — он ткнул в узкий проход между скал, — мы растянем сеть?

— Да. — Хальвдан нарисовал крест на месте. — Но сначала нужно его заманить.

Олав, стоя у горна, бросил в ёмкость с маслом раскалённый шип. Шипение заполнило кузницу. — Гнилозуб должен вести его по следу. До самого ущелья.

— И как мы заставим пса не свернуть?

Хальвдан провёл ещё одну линию на карте. — Здесь, у старого дуба, мы оставим приманку. Мясо, пропитанное валерьянкой. Волк не устоит.

— А Гнилозуб? — Эйнар забеспокоился. — Если тот дьявол его догонит…

— Пёс будет на поводке, — перебил Хальвдан. — До ущелья. Потом отпустим — он знает дорогу назад.

Эйнар задумался, его пальцы нервно перебирали край карты. Вдруг лицо озарилось ухмылкой: — А если поджечь кусты за спиной волка? Огонь загна́ет его прямо в ловушку!