Между Молотом и Клинком

Мёд и Сталь

Лунный свет дробился о волны, превращая море в ртутную гладь. Эйнар прижался к мокрому камню, наблюдая, как в бухте покачивались три широких кнорра с округлыми бортами и квадратными парусами, пропитанными дёгтем. Носы кораблей, лишённые змеиных голов, тупо упирались в причал, словно ворчали о тяжести груза. Его пальцы сжали рукоять топора с широким лезвием — таким же, как у воинов его отца. Ветер донёс запах смолы и солёных брызг.

— Видишь печати? — прошептал Хальвдан, указывая на ящики у причала. На деревянных крышках красовались клейма с переплетёнными змеями — знак данов, но рядом виднелись и руны ярлов: родовые символы Торвальда и Гутторма. — Они вывозят зерно, которое должно было спасти деревню от голода. А взамен везут клинки и кольчуги.

Эйнар кивнул. Вспомнились перехваченные письма: «Клятва скреплена серебром и кровью». Теперь всё обретало смысл.
— Стражей — как воробьёв на пиру. Твой план всё ещё держится на надежде, что они спят?

— Они меняют караулы с первым ударом колокола, — Хальвдан показал на каменную плиту у причала, где висел морской колокол, отлитый в форме молота Тора. — До смены — время одного дыхания. Проберёмся через расщелину — там прилив обнажил проход.

Они проползли вдоль берега, цепляясь за скользкие камни. Хальвдан остановился у узкой трещины в скале, затянутой водорослями.
— Здесь. Отец говорил, что в юности провозил здесь железо для данов. Прилив начинает отступать — успеем.

— И если нас накроет волной? — Эйнар фыркнул, протискиваясь в щель.
— Тогда Вальгалла встретит нас раньше, чем предатели.

Внутри расщелины пахло йодом и гнилью. Эйнар, спотыкаясь о ракушки, вышел к складу. У деревянных амбаров стояли два стража в кольчугах, украшенных бронзовыми заклёпками. Один чистил нож, другой пересчитывал мешки с зерном.

— Жди сигнала, — Хальвдан вытащил из-за пояса свисток, вырезанный из берцовой кости, и дунул. Звук слился с криком чайки. Стражи насторожились, устремив взгляды к морю.
— Сейчас! — Эйнар рванул вперёд, пригнувшись за бочками с солёной рыбой.

Они прокрались к корме ближайшего кнорра. Широкий борт, обшитый дубовыми досками, позволял укрыться даже двум взрослым мужчинам. Хальвдан, цепляясь за выступы, взобрался на палубу, заваленную тюками шерсти и бочками со смолой. Эйнар последовал за ним, едва избежав удара волны о борт. На палубе пахло мокрой шерстью и дёгтем.

— Трюм через люк, — Хальвдан указал на крышку, укреплённую железными скобами. — Там грузят зерно и оружие. Но берегись — корабельщики спят чутко.

Эйнар приоткрыл люк. В трюме, освещённом масляными лампадами, груды мешков соседствовали с ящиками мечей, обёрнутых в кожу. На одном из клинков он узнал клеймо кузницы Гутторма — перекрещенные молот и щит.

— Предатель, — прошипел Эйнар, сжимая меч. — Свои же клинки против своих...

— Нам нужен мешок с печатями, — Хальвдан уже резал верёвку, связывающую груз. — И клеймо на клинке. Без этого советы ярлов не поверят.

Внезапно палуба затрещала. Хальвдан оттащил Эйнара за тюк шерсти, едва скрывшись, как мимо прошли двое корабельщиков с факелами.

— Слыхал? Гутторм велел к утру закончить погрузку, — бормотал один, поправляя пояс с амулетом Мьельнира.
— А зачем нам их зерно? У самих дети голодают...
— Молчи! Конунг Торвальд золото сулит. Да и даны...

Голоса затихли. Эйнар выдохнул:
— Мой отец... он уже конунг?

— После смерти Харальда совет собрался за три дня, — Хальвдан достал из мешка горсть зерна, смешанного с песком. — Твой отец принёс клятву на кольце Улла. Теперь он правит, а мы — сор, который мешает.

Они спустились в трюм. Эйнар, набивая мешок зерном, задел бочку с мёдом. Липкая струйка потекла по дереву.

— Чёрт! — он попытался собрать мёд ладонью, но Хальвдан схватил его за запястье.
— Тише. Здесь не пир...

Наверху раздался крик:
— К трюму! Кто-то там!

Хальвдан дёрнул Эйнара за плащ, толкая в узкий проход между ящиками.
— Через кормовую балку — там лаз за парусиной!

Они пролезли в чрево корабля, где хранились вёсла и сети. Эйнар, прижав мешок к груди, услышал, как заскрипели канаты — кнорр отчаливал, тяжело оседая в воду под грузом.

— Теперь мы пленники? — он усмехнулся, вытирая мёд с лица.
— Нет. Союзники прилива, — Хальвдан приоткрыл люк, показывая на удаляющийся берег. — Через два часа вода отступит — проберёмся обратно через ту же расщелину.

— А если Гутторм уже ждёт?
— Тогда встретим его клинками, — Хальвдан провёл пальцем по лезвию, на котором всё ещё виднелось клеймо отца. — Он забыл: сталь помнит руку кузнеца.

Где-то в трюме заскребла крыса. Эйнар прислонился к борту, слушая, как волны бьются о дубовые доски.

— Когда вернёмся... ты готов стать изгнанником? — спросил он, не глядя на друга.
— Мы уже ими стали, — Хальвдан закрыл глаза. — Но даже изгнанники могут разжечь огонь, который спалит трон лжеца.

— Эйнар, — начал шептать Хальвдан. — нам нужен отвыкающий манёвр, чтобы пробраться к мешку. Есть идеи?

Эйнар прижался к борту кнорра, чувствуя под пальцами шершавую дубовую доску, пропитанную дёгтем. В трюме пахло солёной рыбой и смолой — идеальная смесь для огня.

— Думаю я знаю, как их отвлечь, — с ухмылкой сказал Эйнар.

Он вытащил огниво, ударив кремнем о стальную полосу. Искры посыпались на пучок сухих канатов, вымоченных в ворвани для защиты от гнили. Первое пламя лизнуло волокна, зашипело и рванулось вверх, цепляясь за свисающие парусиновые чехлы.

— Готово! — крикнул он Хальвдану, который уже стоял у люка, натянув лук.

Дым повалил густыми клубами, смешиваясь с морским туманом. Страж у трапа, поправляющий пояс с амулетом Тора, обернулся на запах гари:
— Пожар! Туши...

Стрела Хальвдана вонзилась ему в горло, заглушив крик. Но шум уже поднялся — топот сапог по палубе, лязг оружия. Эйнар метнулся к бочкам со смолой, расставленным вдоль борта для ремонта. Удар топора — липкая чёрная масса хлынула на палубу. Вторая искра — и смола вспыхнула синим пламенем, поползла к мачте, пожирая сухие канаты, обмотанные вокруг реи.