Между Молотом и Клинком

Шрамы и Слова

Лес застыл, словно заворожённый собственным дыханием. Фрейдис, поправив колчан на поясе, бросила через плечо:
— Если услышите лай — зовите. Если вой — прячьтесь.
Её шаги растворились в хрусте наста, оставив за собой лишь рябь на снегу. Эйнар, ёжась от пронизывающего холода, швырнул в костёр охапку хвороста. Искры взметнулись вверх, осветив его лицо с пересохшими губами и глубокой царапиной через щёку — подарок от стража на горящем кнорре.

— Чёртов ветер! — выругался он, резко повернувшись к Хальвдану, и тут же схватился за бок, где под повязкой пульсировала рана от копья. — Как ты вообще выносишь эту тишину? Словно в могиле!

Хальвдан, сидевший на корточках у стены, медленно поднял голову. Его чёрная коса, обычно аккуратная, была растрёпана, а рукав рубахи над перебинтованным плечом пропитан сукровицей.
— Тишина учит слышать больше, чем крики, — ответил он, поправляя тугую повязку. — Как тогда в ущелье... Ты орал, чтобы заглушить вой волка, но именно это и спасло нас.

Эйнар засмеялся, но смех обернулся кашлем. Он плюхнулся на колоду, разминая ладонь с обожжёнными пальцами — следы от смоляных факелов.
— Ага, а потом ты чуть не отрубил мне руку своей сетью! — Он резко вскочил, словно не в силах усидеть, и начал метаться по хижине, задевая висящие связки трав. — Знаешь, о чём я думал, когда тот датский урод целился в тебя из лука? Что если ты... — Он замолчал, сглотнув ком в горле, и вдруг швырнул нож в стену. Лезвие вонзилось рядом с медвежьей шкурой, дрожа от удара.

Хальвдан вздрогнул, но не отвёл глаз. Его пальцы сжали амулет на груди — единственное, что осталось от матери.
— Ты думал о том, как вытащить меня из воды, — сказал он тихо. — И прыгнул, забыв, что плавать не умеешь.

Эйнар фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то хрупкое. Он подошёл к стене, вырвал нож и начал чертить им на полу зигзаги, будто высекая невидимые руны.
— После всего этого... — он резко провёл лезвием, оставив глубокую царапину, — я хочу найти место, где не надо никого спасать. Где можно просто... дышать. — Его голос дрогнул, и он швырнул нож в ножны, словно стыдясь откровенности.

Хальвдан встал, прижав ладонь к больному плечу. Его движения были медленными, как у старика, но взгляд по-прежнему напоминал отточенную сталь.
— Я построю кузницу, — сказал он неожиданно. — Но оружие там будет не для войн, а для тех, кто по-настоящему метал и кузнечное дело. О и… — Он указал на выщербленный клинок Эйнара. — И научу тебя чинить этот хлам, чтобы ты не таскал с собой обрубок.

Эйнар замер, потом громко расхохотался, но смех обернулся стоном — рана в боку напомнила о себе.
— Ты? Учить меня? — Он ухмыльнулся, но в глазах светилось нечто большее, чем насмешка. — Ладно, старик. Но только если в твоей кузнице будет бочка эля. Чтобы после можно было утонуть в чём-то покрепче твоих нравоучений, — закончил Эйнар, гримасничая от боли. Его пальцы непроизвольно потянулись к ране на боку, но он резко опустил руку, будто поймав себя на слабости.

Хальвдан, прислонившись к стене, слабо улыбнулся. Его лицо, освещённое дрожащим пламенем, казалось высеченным из бледного камня.
— Эль будет, — кивнул он, поправляя повязку, пропитанную горьким отваром из тысячелистника. — Но пить его станешь только после того, как перестанешь хромать, как старый козёл.

Эйнар фыркнул, всё ещё державшись за бок:
— Ты всё ещё похож на призрака, которого ветром сдуло с поминального камня. Думаешь, твои клинки сами себя выкуют?

— Лучше, чем твои шутки, — парировал Хальвдан, но голос его дрогнул. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить пульсирующую боль в плече.

Тишину нарушил скрип двери. Фрейдис ворвалась внутрь, запорошенная снегом, её зелёные глаза горели, как волчьи в темноте.
— Они нашли нас.

Эйнар вскочил, схватив топор, но тут же согнулся, лицо исказила гримаса. Хальвдан, превозмогая слабость, поднялся, опираясь на древко лука.
— Сколько?

— Шестеро. Следят за тропой к реке, — Фрейдис метнула на стол окровавленный нож с фамильным знаком Торвальда. — Один попытался прокрасться с тыла. Теперь молчит навеки.

Эйнар сжал рукоять топора, но пальцы дрожали. Рана на боку ныла, напоминая, что каждый удар может стать последним.
— Значит, ваш «безопасный путь» к Долине Ветров — сказка для дураков, — проворчал он, но в голосе звучала не злоба, а горечь.

Фрейдис бросила ему свирепый взгляд:
— Безопасных путей не бывает, когда за тобой охотятся как за зверем. — Она схватила мешок с печатями и швырнула его Хальвдану. — Если хотите жить — двигайтесь. Через пещеры за водопадом.

Хальвдан кивнул, накидывая плащ. Его движения были медленными, будто каждое сухожилие кричало о пощаде. Эйнар, стиснув зубы, шагнул к двери, но споткнулся о порог. Фрейдис ловко подхватила его под руку.
— Геройствовать будешь потом. Сейчас — молчи и слушай.

Они выскользнули из хижины, утопая в снегу по колено. Лунный свет резал глаза, а ветер, словно насмехаясь, рвал плащи, пытаясь сбить с ног. Эйнар, прижимая руку к ране, шёл следом за Фрейдис, отмечая, как её силуэт сливается с тенями деревьев. Хальвдан замыкал цепь, каждый его шаг отдавался хрустом льда под сапогами.

— Там, — Фрейдис указала на чёрный провал в скале, едва заметный за стеной падающей воды. Водопад, скованный морозом, напоминал гигантскую хрустальную завесу.

— Через это? — Эйнар покосился на ледяные сосульки, свисающие, как клыки. — Выглядит, как глотка ледяного дракона.

— Или выход, — Фрейдис толкнула его вперёд. — Держись за стену. Один неверный шаг — и тебя смоет в пропасть.

Они начали пробираться, цепляясь за выступы, обжигающие холодом. Вода, бьющая из-подо льда, обдавала лицо ледяными брызгами. Эйнар, прижимаясь к скале, чувствовал, как рана на боку раскрывается, а рубаха прилипает к коже. За спиной Хальвдан дышал прерывисто, его шаги становились всё тяжелее.

— Ещё немного, — прошептала Фрейдис, исчезая в темноте пещеры.