Между Молотом и Клинком

Кровь и Руны

Лёд на стенах пещеры мерцал, словно тысяча затаившихся звёзд. Эйнар открыл глаза, и первое, что он увидел — каменный свод, покрытый инеем, будто великан выдохнул сюда зиму. Боль в боку приглушилась, сменившись тянущим холодом под повязкой. Он попытался приподняться, но чья-то рука грубо прижала его к шкурам, на которых он лежал.

— Не дергайся, огнегривый, — прозвучал голос, ещё не оформившийся в мужской бас. Над ним склонился парень лет шестнадцати, с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, и глазами цвета мёда, горящими фанатичным огнём. Его лицо, усыпанное веснушками, пересекал тонкий шрам — будто царапина от когтя ворона. — Умрёшь — конунг Торвальд лично придёт плясать на твоей могиле.

— Кто это? — прошептал Эйнар, нащупывая топор под шкурами.

— Торгейр. Сын Эйвинда Скальда. — Парень подбросил в воздух серебряную монету и поймал её.

Эйнар рванулся за пояс — кошелёк исчез.

— Ворованный мёд слаще, да? — Торгейр усмехнулся, но в его голосе не было веселья.

Парень резко вскочил, его глаза горели.
— Ждал вас тут несколько дней. Как только получил письмо от Фрейдис, где было написано, что в Долину Ветров прибудут сами сыны ярлов! Не мог же я такое пропустить. Если что, это место, которое было указанно в письме, так что гадать где вы будите мне не пришлось.

Хальвдан прищурился:
— И ты просто ждал нас в пещере?

— Нет. Я сторожил тропу. — Торгейр вытащил из-за пояса окровавленный нож. — Двое стражников Торвальда уже не вернутся.

Эйнар, сидя на шкурах, сжимал в руках топор, изучая нового члена их безумного братства. Парень напротив, — шустрый, дерзкий, но с наивным блеском во взгляде. На его груди висел амулет Мьельнира, а на запястье красовался небольшой шрам в виде молнии.

— И почему ты здесь? — не выдержав молчания сказал Хальвдан, державшись за плечо.

Торгейр сжал кулаки так, что костяшки побелели:

— Моего отца убили за песню. Он осмелился спеть о том, как Торвальд использовал народ. — Он снова вытащил из-за пояса всё тот же нож, но теперь там были видны детали. Нож был с резной рукоятью — подарок отца. — Я поклялся на его крови, что ярлы услышат правду. Даже если мне придётся вырезать её на их костях. Убьют – плевать, стану рабом – плевать, но начатое я завершу. — Хальвдан увидел в его глазах, не просто ненависть, а невероятное призрение. Тишина повисла в пещере, нарушаемая лишь потрескиванием костра.

Фрейдис бросила в костёр ветку, и искры осветили её насмешливый взгляд:
— Мы нашли его у Скалы Шёпота. Стоял на краю пропасти, орал стихи о Торе так, что эхо разносилось по всей долине. Вдруг молния ударила в сосну — и этот дурак решил, что бог послал его к нам.

Хальвдан наклонился вперёд:
— И ты поверила, что он «посланник»?

Торгейр выпрямился, глаза горели:
— Тор испытал меня! Теперь ваша битва — моя судьба, и честь моего отца!

— Хорошо, хорошо… Надеюсь это так

Лёд на стенах пещеры продолжал мерцать, отражая дрожащий свет костра. Эйнар, стиснув зубы, сел на шкуры, чувствуя, как рана на боку напоминает о себе. Его рыжие волосы, спутанные и грязные, торчали во все стороны, словно огненный ореол.

— Собрание ярлов — на день Тора, через три десятка восходов, — проворчал Эйнар. — Если проспим — следующего шанса не будет. Фрейдис, скрестив руки, кивнула. Её зелёные глаза, холодные и расчётливые, скользнули по каждому из них.

— Да. Но это не просто собрание. Это тинг — совет всех вождей и ярлов, который проходит раз в год у Камня Решений. Туда съезжаются все, кто имеет власть. И твой отец, Эйнар, будет там главным.

— А ещё там будет мой отец, — добавил Хальвдан, его голос был спокоен, но пальцы сжали амулет на груди. — И если они увидят нас живыми...

— Они прикажут перерезать нам глотки прямо на месте, — закончил Эйнар, ухмыляясь. — Но мы же не собираемся просто так вломиться туда, верно?

Торгейр, до этого молча сидевший на корточках у костра, вдруг вскочил, размахивая руками. Его каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, торчали в разные стороны, а глаза горели фанатичным блеском.

— Мы должны явиться как посланники богов! — Его голос звенел, как меч, ударившийся о щит. — С громом и молнией! Пусть все увидят, что Тор с нами!

Эйнар фыркнул, откинувшись на груду шкур.

— Или нас просто срежут, как ягнят, еще до того, как мы откроем рты.

— Нет. Нам нужен не героизм, а хитрость. — Резко ответил Хальвдан, уже продумавший план— Тинг длится три дня. В первый — ярлы спорят о законах. Во второй — хвастаются силой. А в третий…

— Решают, кого казнить, — фыркнув, закончила Фрейдис.

— То есть нас, — усмехнулся Эйнар.

— Именно. Но есть один момент: на тинг допускаются не только ярлы, но и их оруженосцы, слуги, даже рабы. А ещё — скальды.

Эйнар резко встал, заставив тени на стенах дернуться.

— Отлично! — Он оглядел всех союзников. — Мы проникаем туда под видом торговцев. С мехами, оружием, чем угодно. Смешиваемся с толпой. А потом…

— Находим момент, когда все ярлы будут в сборе, — продолжил Хальвдан. — И выкладываем доказательства.

Фрейдис кивнула.

— Но для этого нам нужно быть незаметными.

Эйнар скривился, указывая на себя.

— Незаметными? Я на два головы выше половины этих ярлов! А ты... — он ткнул пальцем в Хальвдана, — ...ходишь, как тень, но твоё лицо знает каждый оружейник.

— Тогда мы меняем внешность — сказал Хальвдан просто. — Грязь, плащи, может, даже рабские клейма.

— Рабские клейма? — Эйнар засмеялся, но смех звучал резко, как треск льда. — Ты серьезно?

— Если это спасет нам жизни — да.

Фрейдис покачала головой.

— Нет. Лучший вариант — скальды.

Торгейр вдруг вскочил, его глаза загорелись.

Я войду как скальд. С пророчеством.

Хальвдан нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что ярлы поверят в твои выдумки?