Между молотом и наковальней

Глава 2

- И, короче, ты представляешь, эта стерва додумалась прийти ко мне и поплакаться о своей тяжкой доле,- распалялась женщина, горящим взглядом всматриваясь в лицо подруги,- То есть уходила она с криком, что теперь ни дня работать ей не нужно. У неё богатенький муженёк, за неё махры оплачены, а мы тут, понимаешь, сидим со своей эмансипацией, утратив женственность. Она почти святая, а мы грязные европейки, гуляющие туда-сюда. Я всё это помню. Повезло же стерве, что я её не по статье уволила, хотя руки только так чесались. Со всеми перескандалила перед уходом. И что ты думаешь? Возвращается она через два с половиной года уже без своей экспрессии. Покаяться пришла, мол виновата, все дела, примите обратно на любую должность, на любую зарплату. Была молодой и глупой. Оказывается, когда муженёк за невесту деньги перед свадьбой платит, он потом ожидает от жены рабской покорности и безотказности во всём. Короче бить он её начал, через пару месяцев после свадьбы.

Оксана глядела на подругу во все глаза. Несмотря на то, что тема её напрямую не касалась, женщине всё же было интересно узнать, что происходит у подруги на работе.

- А ты что,- спросила она, не став скрывать интереса в голосе.

- А я что,- пожала плечами Ева,- Я же всего-навсего грязная европейка, которой далеко до высоких восточных чувств. Она чётко обозначила границу, когда ходила павой по офису, хвостом виляя. Всё сказочки рассказывала, какая у неё восхитительная жизнь начнётся после замужества. Муж пылинки сдувать будет, на руках носить, золотом обсыпать. Родит девочку – бриллианты купит, родит мальчика – машину подарит. А оно вон как всё вышло. Короче когда она пришла с покаянием, я так ей всё и сказала, что мол мы тут все гуляющие и пропащие женщины, а ей, как истовой верующей не подобает находиться в компании таких, как мы, женщин. И что муж у неё золотой по её же словам двухлетней давности, и пусть она ему восточный танец станцует или баранину приготовит, и тот будет с ней мягче.

- Это жестоко,- заметила Оксана, покачав головой, но тем не менее улыбнувшись. Всё же она сама не раз встречала таких женщин, которые из-за своего происхождения и веры глядели на неё как на мусор. И приятно было осознать, что хоть одной из таких досталось по заслугам.

- Жестоко,- подтвердила Ева,- А как иначе? В зубах у неё прореха, на лице тонна косметики, чтобы синяки скрыть, взгляд запуганный, шугается от малейшего стука или резкого движения. Ну а я что должна сделать? Махры то муженёк оплатил, вот и изгаляется, как хочет. Как я поняла, ей женщины помогли из ассоциации защиты жертв домашнего насилия. Предоставили убежище. Ну знаешь эти самые гадкие эмансипированные европейки, которые только дурью маются, так как мужчины на нас не смотрят. А она теперь шныряет, чтобы работу найти. И так у меня кое как работала, мечтая о скорой свадьбе и золоте за каждые роды. А её как мои девушки на ресепшене увидели, так чисто как кошечки распушились, насупились, смотрят исподлобья, всё же помнят, как она и по ним прошлась с руганью. Никто бы не принял это дерьмо назад.

- Жалко,- высказалась Оксана, помешивая в чашке давно растворившийся сахар.

- Ну мозгов нет – считай калека,- буркнула Ева,- Это же уже притча во языцех: сначала выставляют себя самыми чистенькими и святыми, а как прижмёт, муженёк бить начнёт или родственники за обслугу держать станут, так сразу же – феминистки помогите, убивают! Хотя бы уже б определились, либо мы зло-зло, либо необходимое добро.

- Добро это точно,- отозвалась Оксана,- Я вообще себя замужем не представляю. Это же такая ответственность. Да и как понять, что партнёр надёжный? Что не будет всей этой грязи, которой браки и без того полны?

- Да никак,- ответила Ева,- У каждого свои заморочки. Да и изжил, как по мне, институт брака в той мере, в которой существовал годами. Женщины свободны, быть вещью не желают, ну некоторые из нас. Да и мужчины уже далеко не кормильцы, в эпоху капитализма и рыночной экономики, просто не вытягивают все запросы по семейному бюджету. Так что менять нужно устройство брака, а то так и будем жить, что замуж с закрытыми глазами, а через пару лет развод и с синяками и голой задницей на улицу.

Оксана помолчала, с сочувствием поглядев на подругу. Они были знакомы несколько лет, но и этого весьма скромного времени женщине хватило, чтобы узнать нрав Евы, её привычки и проблемы.

- Так что там с Красновым,- подняла она неизбежную тему,- Всё ещё молчит?

- Молчит,- подтвердила Ева,- И будет молчать. Ему, какого-то лешего мой бизнес нужен. Моё, блин, детище. Не дам ему этого. Вот ни копейки.

- Он же так просто не сдастся,- начала Оксана,- Развода хочет, но на своих условиях.

- Знаешь его условие – это побольше досадить мне, сделать какую пакость. В этом он мастер, сомнений нет. Ему ведь без надобности эта фирма. Он просто не хочет, чтобы у меня было что-то своё.

- Что будем делать дальше,- поинтересовалась Оксана.

- Я думала, это ты мне скажешь,- поглядела на неё Ева выразительным взглядом,- Из нас двоих это ты дипломированная юристка.

Оксана отодвинула от себя остывшую чашку кофе, шумно вздохнув и откинувшись на стуле чуть назад.

- Я говорила тебе, что у меня совсем нет практики,- произнесла она устало,- К тому же дело довольно сложное. Споры супругов – это всегда эмоции и крайне мало здравого смысла и логики.

Ева поглядела на подругу долгим взглядом.