Между молотом и наковальней

Глава 11

Виктор Рудковский стоял напротив свежей могилы, не веря, что он тут находится. Действительно находится, и пришёл сам, своими ногами. По свой воле.

Сорок дней Евы Рудой нет на свете. Сорок дней продолжается следствие по делу об её убийстве. Сорок дней Виктор лежит в своей кровати посреди ночи, обливаясь ледяным потом. Всё это время его мучила страшная бессонница. Всякий раз, когда он закрывал глаза, под веками вспыхивало белое лицо в обрамлении рыжевато-красных волос. Она улыбалась ему, подмигивала, манила к себе, как в их последнюю встречу.

Виктор крепился, как мог, но у него всё никак не получалось смириться с мыслью, что её больше нет.

- Я старался,- произнёс он, скрывая слёзы в голосе,- Клянусь, я очень старался, но я больше так не могу. Ты же в курсе, что я слабый. Я всегда был крайне слабым, с самого детства. Не тебе рассказывать, ведь ты видела это тогда, наблюдала всегда. Наверное, поэтому у нас с тобой ничего не получилось в школе. Тебе был нужен сильный мужчина рядом, который смог бы скрыть тебя ото всех напастей этого мира, защитить, как и подобает хорошему мужчине. Ведь так принято - защищать любимых женщин. А я не смог. Может, потому что любил тебя недостаточно сильно? Но любил, как никто и никогда не мог любить. Верь мне. Просто верь мне, потому что ты должна это знать. Уже должна знать, о всей чистоте моего сердца. А я не смог тебя защитить, потому что слаб.

Виктор поднял лицо вверх и поглядел заплаканными глазами на пасмурное небо.

- Уже знаешь. Ты была для меня всем. Яркой звездой, манившей меня к себе. Маяком, помогавшим мне не сойти с курса в шторме моей жизни. И как теперь я должен быть без тебя? Этого ты хотела? Моих слёз? Так получай их сполна! Я буду плакать хоть каждый день от счастья, только вернись ко мне! Я снова хочу жить, а не существовать, как сейчас. Вернись, и я сделаю для тебя абсолютно всё. Я буду меньше работать, больше времени проводить с тобой, посвящу всю свою жизнь тебе одной. Ты же знаешь это, Ева.

Виктор снова опустил взгляд под ноги, на мокрую траву, которую он сминал ботинками.

- Женщина из моих снов и видений. Муза и мечта. Не потому что ты какая-то особенная и не такая как другие - вовсе нет, хотя и это отчасти тоже. А потому что я другой рядом с тобой. Потому что моё сердце бьётся ровно рядом с тобой, отнюдь не из-за безразличия, а из-за глубокого доверия тебе и такой любви, которая горит неугасаемым пламенем в душе. Хотела, чтобы я горел? Я горю! Только вернись ко мне и будь живой. Хоть рядом, хоть где-то ещё. Мне так станет легче, понимаешь? Мне ничего не нужно, лишь бы ты была жива, здорова и счастлива. Неужели я многого у тебя прошу?

Виктор поднял опустошённый взгляд на квадратную мраморную плиту бронзового оттенка. Такой редкий цвет камня, потраченный на нечто жуткое и безысходное, от чего сердце в крепкой груди мужчины сжималось и рыдало от боли. Но ещё больнее ему было видеть выбитое на камне имя, а ниже две даты разделённые сухой строчкой. Будто кроме этой строчки у женщины, лежавшей под камнем и жизни-то не было. Её относительно короткая, но такая яркая жизнь уместилась в короткую сухую строчку...

- Я всё жду, что это розыгрыш,- произнёс Виктор изменившимся тоном.- Это было бы в твоём репертуаре: сидеть где-то в кустах и наблюдать, как тебя все оплакивают. Ты такая, даже не спорь. Хитрющая лисица. И знаешь, если это так, я тебя прощу. Клянусь, я и пальцем тебя не трону, плохого слова не скажу, если ты прямо сейчас выскочишь откуда-нибудь с заливистым смехом и скажешь, что всё это было шуткой. Баловством, чтобы нам тут спокойно не жилось.

Виктор резко отвернулся от надгробного камня и поглядел на дальние деревья, росшие за оградой кладбища.

- Ты слышишь меня,- закричал он во всю глотку,- Я тебя прощаю!

А не дождавшись ответа он вновь повернулся к камню, мутными глазами вглядываясь перед собой, но ничего не замечая. Всё плыло от слёз, которые застряли в глазах.

Виктор упал на колени прямо на землю, не страшась испортить чистые брюки грязью. Пальцы коснулись вскопанной земли, и он погрузил их в неё. Земля была влажной, вязкой, с кусочками мелких камушков и засохших травинок, а он всё держал руки в земле, погружая их всё глубже в неё, и вдруг он принялся копать. Мужчина начал голыми руками разрывать землю свежей могилы, отбрасывая комки грязи в разные стороны.

Небо продолжало хмуриться. Вдалеке прогремел гром. Приближалась гроза.

- Виктор, перестань,- закричала Оксана, издалека заметив мужчину. Она побежала в его сторону с букетом белых лилий наперевес, чтобы остановить его от столь необдуманного поступка.

- Ты что творишь,- запыхавшись, произнесла она, силой оттаскивая Виктора за руки от могилы,- Зачем ты это делаешь? Это не поднимет её из гроба.

Букет лилий женщина небрежно уронила на могильный холмик, занимаясь мужчиной.

- Виктор, прошу тебя, приди в чувства,- умоляла его Оксана,- Мне тяжело.

- А мне не тяжело,- взревел он, поднимая заплаканное лицо к ней. Он был весь грязный, руки почти по локоть в земле. Новёхонький костюм измаран.

- Вить,- прошептала Оксана, всё ещё пытаясь оттащить его от могилы,- Прошу, перестань.

- Скажи мне,- в истерическом припадке зашёлся он, медленно поднимаясь с земли,- Просто скажи, что она жива. Вы же с ней явно всё это учудили, чтобы Краснова закрыть. Пожалуйста, Оксана, скажи мне, что она жива.