Между нами

2-1

— И кто этот обаятельный молодой человек? — спросила мама, едва мы зашли в квартиру.

— Мааам… Не начинай!

— А что, очень видный мальчик!

Тут трудно поспорить. И надо же было нам попасться на глаза в тот момент, когда мама уже стояла возле домофона. Ее вопросительный взгляд заставил Илью действовать крайне решительно. Он поздоровался со своей фирменной улыбочкой, от которой у девчонок подкашивались коленки, и сообщил моей ма, что ее дочь доставлена в целостности и сохранности, и теперь он может спать спокойно.

 Да, по нему плачет сцена большого театра. Так сказал, что мне захотелось его пнуть, а вот ма и бабули, сидевшие на лавочке, прониклись. Все расцвели, как пионы. Помню, как со злостью вырывала из его рук свои вещи, которые он благородно помог мне донести.

Спрашивается, и зачем согласилась? А теперь оправдывайся…

— Это Саломатин, мам!

Мама замерла на лестнице, обернулась, посмотрев на меня сверху вниз.

Ее брови вспорхнули еще выше, хотя куда еще-то?

— Даже так… — с хитрой улыбкой промурлыкала она, что мне сразу захотелось завопить во весь голос.

— Это не то, что ты подумала! — выставив руку, вспыхнула я, когда мы вошли в дом и дверной замок щелкнул за нашими спинами.

— А ты знаешь, о чем я подумала?

Вот кто-кто, а мама…  у нее же все мысли на лице написаны.  Ее голубые глаза блестят хитринкой, а на губах почти девичья улыбка. Что тут говорить, она уже видела в Илье моего… п-п-п-парня.

— Он не мой па…рень, — слово, которое с легкостью могут сказать другие, мне давалось слишком тяжело. Наверно, я еще не созрела для более «взрослых» отношений. Хотя многие в моем возрасте уже состоят в «паре» и ходят на свидание по выходным.

— Ах, вот ты о чем. И в мыслях не было, — улыбнулась мама, вешая легкую курточку на позолоченный крючок. — Но он все равно клевый!

Я покачала головой.

Если бы она родилась во времена дворцовых интриг — не выжила бы. Слишком искренней и доброй была. И еще этот юношеский максимализм! Вроде, большая девочка… Врач… А иногда, как скажет что-нибудь, на молодежном сленге, отчего мы с папой надолго впадаем в ступор, будто нам уже по шестьдесят, а ей всего шестнадцать.

Переодевшись, я вошла на кухню, где вовсю ворковала ма, нарезая овощи для салата. Я схватила маленький помидор черри и откусила половину, прислушиваясь к тишине из детской.

— Мишка у Хромовых?

— Да. Сегодня он ночует у них, — пояснила мама, и я облегченно выдохнула. Наконец-то, хоть сегодня не проверять его дневник и не включать «строгую» сестру, которая силой заставляет учиться.

Мама покосилась на меня, улыбнулась.

— У нас с тобой будет время спокойно провести время. Налепить пельмени, — сказала она, открывая шкаф с крупами. — Только чур, тесто на тебе.

О, нееееттт.

Но был ли у меня выбор? Конечно, нет…

Мукой был усеян весь стол. Первая партия пельменей отправлена в кастрюлю.

— Папа успеет к ужину? — поинтересовалась я, расплющивая тесто в тонкий блин. Мама зачерпнула ложкой фарш, выкладывая его на блин поменьше, и тихо выдохнула.

— Скорее всего нет. У него сегодня консилиум. Девочка тяжелая.

— Ясно, — ответила я, заметив, как покраснели ее глаза от подступивших слез.

Тема детей была не только моей слабостью… Похоже это наследственное.

— Можем сходить завтра в магазин. Купим тебе что-нибудь. Платье? — предложила мама, резко меняя тему.

— Рюкзак, — ответила я, отщипывая кусок теста для нового пласта.

— Да, хоть два! — весело подхватила мама, щелкнув меня по носу изящным пальцем, отчего я поморщилась, вытирая муку изгибом локтя.

— Мааам!

— Что? А раньше тебе нравилось…

— Мне было всего пять.

Она странно на меня посмотрела. Изучающе и с какой-то грустью.

— Прости, забыла, что ты у нас уже девушка взрослая. Но знай! Для меня ты всегда останешься малышкой, даже если тебе стукнет пятьдесят!

Пффф…

Мы провели вечер довольно спокойно. Налепили пельменей на целую ораву гостей, штук сто пятьдесят — не меньше! Посмотрели фильм «Пятый элемент», выпили чаю, а потом легли спать.

Ночью я проснулась от жажды и, двигаясь впотьмах на кухню, услышала тихие всхлипы, доносящиеся из родительской спальни.