Между нами измена

Глава 4

Настоящее

Я вернула фотографию обратно на холодильник. Пускай хотя бы на ней мы будем по-прежнему счастливы и влюблены. Миша смотрел с неё на меня горящими, ярким голубым огнём, глазами.

В тот жуткий день, в придорожной канаве, теряя сознание от потери крови, я впервые увидела их. Невероятные, как тогда мне показалось, неземные, глаза. На мгновение я даже подумала, что уже умерла и вижу перед собой бога или ангела. Его взгляд был суров, строг, но в глубине таились озабоченность и сочувствие. И только когда он ласково проговорил: "Зачем тебе граната, малышка? Отдай мне, оружие детям не игрушка", я поняла, что это живой человек. Кто-то из тех, что спешили к нам на помощь, но не успели.

Они тогда опоздали совсем на чуть-чуть. На какие-то пять минут. Именно этого времени не хватило, чтобы Илья и Али остались живы. Но меня парни всё-таки спасли. Приняли бой с залётными бандитами, расстрелявшими нашу машину из гранатомёта. Вытащили меня, оглушённую, раненую, каждую минуту теряющую сознание, из этой передряги, оказали первую помощь, вывезли в безопасное место, поделились своей кровью.

Я так и не увидела их лиц, только глаза в прорезях балаклав. И голоса. Они спрашивали какая у меня группа крови, и обращались друг к другу очень странно: Пуля, Карачун, Буян, Хан. Я поняла, что это их позывные.

Уже потом, через несколько недель, когда я шла на поправку в Питерской клинике, меня неожиданно пришли навестить незнакомые молодые мужчины. С цветами и конфетами. Все крепкие, спортивные, загорелые, совсем не похожие на моих батанов-сокурсников, или на сынков дипломатов, с которыми меня постоянно пытался знакомить отец.

Я узнала Мишу по его ярко-голубым глазам. И влюбилась. С первого взгляда, с первой улыбки. В него невозможно было не влюбиться. В высокого, мужественного. Ослепительно красивого.

Они все сейчас мои друзья, мы действительно, как одна большая семья. А Юра. Юрка стал мне настоящим братом и другом. Во мне, наверное, одна треть крови теперь его. На моё счастье, у него оказалась, единственно подходящая мне, группа. И он щедро поделился своей кровью со мной прямо там, в полевом госпитале на аэродроме, куда они привезли меня.

Я не хотела верить в то, что Миша мог так поступить со мной. Врать, обманывать, изменять за моей спиной. Если бы он разлюбил меня, сказал бы об этом прямо. Не стал бы унижать ложью. Почему я поверила Айше? Здесь явно что-то не так. Что-то не сходится с её словами.

Но как же больно!

Я смотрела, как за окном плакал дождь и очень хотелось присоединиться к нему. Выплакать из себя чёрную тоску слезинка за слезинкой, капля за каплей. Но знала, что не поможет, только мигрень снова вернётся. Я уже проходила это, когда, казалось, навсегда потеряла мужа.

Нужно взять себя в руки. Что-то делать. Занять голову работой. Я уже не та слабая и трепетная малышка, которая четыре года назад выходила замуж за Мишу. Я повзрослела, научилась бороться за свою жизнь. Я и сейчас справлюсь. Должна справиться!

Миша вернётся, и я спрошу его напрямую, глаза в глаза. Я сразу всё пойму. Эффект неожиданности ещё никто не отменял. Только почему так страшно? Почему ноет сердце, предчувствуя беду?

Мне нужно было с кем-то поговорить, я не могла столько дней до возвращения мужа с полигона, жить в неведении, сомнениях. Мне были необходимы ответы и знала кто мне их даст.

Не замечая луж, хлеставшего с неба дождя, перешедшего в ливень, я бежала по улице, не в силах дождаться трамвая под козырьком остановки. Здесь совсем рядом. Пять минут на транспорте и десять пешком, срезая угол парка. Я тысячу раз проходила этот маршрут, спеша на помощь другу. Помнила каждую выемку в асфальте, каждую кочку, куст на обочине.

Открыла дверь своим ключом. Он был у меня с того дня, как Юра перебрался в эту квартиру. Я сама выбирала её, соблюдая некоторые необходимые условия. Первый этаж, пандус, близость к нашему дому.

– Лина? – Юрка выехал из комнаты в просторную прихожую. – Что случилось? На тебе лица нет.

– Ты знал?

Судя по тому, как напряглись его плечи, а пальцы впились в резину колёс инвалидной коляски, Юра сразу понял о чём речь. Он знал! Мой лучший друг, почти брат знал и молчал! Разочарование разливалось и заполняло меня, накрывало со скоростью цунами.

– Лина, ты промокла вся, тебе нужно переодеться.

– Знал? – голос предательски сорвался.

Как же так? Я смотрела в Юркины глаза и видела в них вину и жалость. Закрыла лицо руками и медленно съехала по стене на пол. Боль и обида разъедали внутренности, жгли кислотой. Юра, Юра! И это после того, через что мы прошли с тобой!

– Лина, сними мокрую обувь и куртку, простынешь. – Юра развернулся и поехал по коридору в сторону кухни. – Возьми в ванной полотенце, высуши волосы. Я сейчас сделаю горячий чай.

Чай? Какой чай? Какие волосы? Он издевается надо мной? Я корчусь от боли и обиды, а он чай предлагает?

– Пока не приведёшь себя в порядок, разговаривать не буду. – уже из кухни прокричал Юрка.

Хотелось хлопнуть дверью и уйти, но мне нужны были ответы и я послушно стянула промокшую куртку с плеч. Слишком хорошо я знала своего друга. Если Юрка сказал, значит, он так и сделает. Какие бои у нас с ним были на этой почве!

Я сняла промокшие насквозь кроссовки и носки, впихнула ноги в свои пушистые тёплые тапочки и поплелась на кухню, по пути прихватив полотенце из ванной и намотав его тюрбаном на волосы.

Юра заливал кипятком, ароматно пахнущий травами, чай. Действовал ловко и привычно. В на кухне всё было приспособлено под его нужды. Я сама занималась обустройством этой квартиры.

– Садись, через пять минут будет готов. – Юрка подъехал к столу и сняв с коленей вазочку с печеньем, поставил её передо мной.

– Ты давно знаешь? Когда Миша привёз её? – я была не в том состоянии, чтобы устраивать чайные посиделки. Мне нужна была правда. И то, что Юра начал рассказывать, просто убивало каждым словом.