Между нами измена

Глава 7

Обратная дорога показалась мне мучительно долгой. Слишком яркий свет в вагоне, чересчур суетливый, плотный мужчина на соседнем сидении, очень шумная семья с детьми на противоположном ряду.

Я закрыла глаза, пытаясь отрешиться от всего. Очень хотелось побыть в одиночестве и в тишине и, наконец, осознать то, что я сделала. Меня снова мучили сомнения и даже червячок сожаления опять поднял голову, пытаясь куснуть побольнее. Тряхнула волосами, прогоняя, бесполезные теперь, мысли. Что сделано, то сделано. Отступать поздно. Да и не стану я. Хочу посмотреть в глаза гюрзе, увидеть, как будет таять в них торжество и уверенность. Не на ту ты нарвалась, Айше. Рано радовалась.

Сергей Ильич пообещал сделать всё быстро. Возможно моё участие в этом даже не всплывёт и никто не узнает, почему гюрзе отказали и выставили в двадцать четыре часа из страны. Вот только смогу ли я врать Мише? Смотреть в его глаза и делать вид, что ничего не знаю, не ведаю. Не уверена, что у меня получится.

Кажется, я смогла задремать, потому что мне вдруг приснился отец. Я маленькая, в светлом платьице бежала к нему по траве, а он, присев на корточки, распахнул руки, приглашая к нему в объятия. Молодой совсем, красивый, в белоснежной рубашке и небрежно распущенном галстуке. Смотрел на меня с такой любовью! И радостно улыбался. Я поняла, что страшно соскучилась по нему.

Мы уже несколько лет совсем не общаемся. Вернее, он мне звонит, а я не отвечаю, только отделываясь короткими сообщениями, что у меня всё в порядке. Однажды отправила ему фотографию. Нашу с Мишей. Свадебную. И написала, чтобы денег больше не присылал, обо мне есть кому позаботиться. Теперь у меня муж. И фамилию Корзун я сменила на Мишину. Родионова.

Сергей Ильич сказал, что я слишком строга к отцу. За столько лет можно было бы простить и помириться, тем более это было их общее с мамой решение. Но я никак не могла переступить через себя. Если мамино решение я с трудом, но приняла, то понять отца не смогла.

У нас была очень дружная семья. Мои родители любили меня, баловали, особенно папа.

Молодой, перспективный работник МИДа, первые годы он начинал свою карьеру в соседней стране, бывшей союзной республике.

Я была совсем маленькая и не понимала разницы в России я у бабушки сейчас, или с родителями в другой стране. Все вокруг, на улице, в магазинах, в кинотеатрах, говорили по-русски. И в первый класс я пошла в русскую школу.

Когда отца перевели в другую страну, меня отправили к папиной маме в Санкт-Петербург. Здесь я окончила школу и поступила в университет. А на первом курсе вернулась мама. Одна. Сильно похудевшая, осунувшаяся и совершенно потерянная. Папа получил новое назначение. В Австралию. Мама с ним не поехала. На мои вопросы отвечала неохотно, как-то невнятно. Только бабушка, мамина свекровь, тайком плакала и окружила её невероятной заботой.

Я ничего, ничего не знала до самой маминой смерти. От меня скрывали. Мамину слабость списывали на депрессию и хроническую усталость. До последнего не рассказывали, что мама смертельно больна, что жить ей осталось, по самым хорошим прогнозам, несколько месяцев. Что они развелись с отцом и мама вернулась сюда доживать, а отец женился на другой, чтобы не потерять отличное назначение, о котором мечтал много лет, к которому шёл. И в Австралию он уехал уже с другой женой.

Мама сама приняла такое решение – вернуться в Россию и последние месяцы провести рядом со мной. Но отец! Как он мог бросить её в самую трудную и страшную минуту? Карьера дипломата оказалась дороже любимой женщины, с которой он прожил столько лет? Разве это не предательство?

Когда маме стало совсем плохо, она уехала на свою родину, к единственному брату. Отдохнуть и набраться сил, как она мне объяснила, нежно гладя по голове, как маленького ребёнка. На самом деле она уезжала умирать.

Через месяц позвонил дядя Саша, мамин брат, и сказал, что мамы больше нет.

Там на похоронах, я узнала правду. Отец и рассказал. Это была наша последняя встреча. Я заявила, что с этого дня я круглая сирота, у меня больше нет не только мамы, но и папы.

И вот сейчас я поняла, что страшно соскучилась по отцу. Мне его очень не хватает. Как он там? Счастлив ли со своей второй женой? Сергей Ильич сказал, что детей в новой семье у отца нет. Почему? Жена у папы моложе него на десять лет. Так ли всё хорошо в его жизни, как выглядит со стороны. Наверное, пришло время позвонить ему. Попытаться поговорить. Или я просто хочу услышать, что он меня по-прежнему любит, что я его снежинка? Мне нужна чья-то поддержка. Поверить, что хоть отцовская любовь ко мне неизменна, не умерла, несмотря ни на что.

Сапсан прибыл в Питер поздним вечером, когда город ещё шумел и сверкал, но уже вяло, словно готовился ко сну. Увидев на перроне Мишу, я ничуть не удивилась. Хотя мой телефон стоял на беззвучном, и я не ответила ни на один его звонок, я знала, что ему известно, где я. Все мои жучки-маячки были на месте. Миша мог с точностью до метра, найти меня в любой точке страны.

Молча помог выйти из вагона, не сказав ни слова, приобнял за плечи, довёл до припаркованной на стоянке машины, молча усадил в салон. И только когда сам занял водительское место, вопросительно приподнял брови.

– Зачем ты ездила в Москву, Лин? Почему не предупредила?

– Папин коллега прилетел на два дня. Привёз мне подарок от отца.

Вот ты и научилась врать, Лина.

Впервые у меня появилась тайна от Миши. Я привыкла ничего не скрывать от мужа. Да и нечего было. Я всегда была перед ним открыта как на ладони. Что мне было таить от него? Сколько я потратила на платье или новые сапожки? Что забыла принять лекарство или просидела лишний час перед компьютером? Пока его не было, не выходила из квартиры два дня, потому что испугалась, что мужчина восточной наружности внимательно рассматривал меня в очереди на кассе супермаркета? Миша всегда был тем, с кем я делилась своими радостями и горестями. Единственным мужчиной, которому я полностью доверяла. Он знал меня как облупленную.