Между нами лёд

2. Это шантаж?

И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить Закон лишь потому, что это запрещено?

***

     Страх окутывал каждую клеточку пленницы, парализуя и вынуждая её подчиниться воле хозяина. Вальдо вёл себя, как истинный хищник, желая утолить невыносимый голод: движения были жёсткими, холодными, а разум затуманен искушением. Они так близки друг к другу физически, но совершенно далеки на ментальном уровне.

      Александра ощутила, как её шеи коснулся влажный язык и медленно поднялся чуть выше, пробуя тонкую кожу на вкус. Сильные руки сжали смертную, притупляя попытки вырваться из хищного капкана. Её хрупкое тело пробрала сильная дрожь, сравнимая с разрядом тока, а волнение накрыло с головой. Она без остановки просила отпустить, упиралась ладонями в широкие плечи, но ничего не могла поделать с собственной ничтожностью. Аристократ всегда брал то, что хотел, и данный случай не стал исключением.

— Г-господин, умоляю, — дрожащий голос умолк.

      Острые клыки беспрепятственно погрузились в тёплую плоть, а из напуганных янтарных глаз потекли горькие слёзы. Вальдо начал жадно глотать горячую кровь, не в силах совладать с приступом невыносимой жажды. Он нарушил закон, отдаваясь во власть инстинктам, но ни капельки не сожалел об этом. Алая жидкость наполняла каждую клеточку вампира, даря тому море незабываемых ощущений. Кровь смертной пьянила, затуманивала разум, а от этого желание лишь возрастало.

      Джиллес повалил горничную на спину, втискиваю ту в диван. На бледных щёчках появился лёгкий румянец, а вместо боли и страха пришли спокойствие и отдалённые нотки наслаждения. Золотоглазая больше не сопротивлялась, так как её тело начало стремительно ослабевать от потери необходимой для существования крови. Александра будто проваливалась в сон под действием наркоза, мысли исчезли, а на их место пришла кромешная темнота. Девушка потеряла сознание, а её сердце заметно сбавило удары, это стало серьёзным поводом, чтобы остановиться… Однако аристократ не спешил прекращать свою трапезу, довольствуясь незыблемой властью над хрупкой человеческой девушкой и вкусом её превосходной, словно редкий нектар, крови.

      Теплота её кожи и еле слышное дыхание определённо нравились хищнику; девушка проиграла битву, даже не успев толком ничего сообразить — внезапная атака, оказалась тонким просчётом бессмертного, чья воля изрядно расшаталась за последние четыре месяца. Вальдо нехотя оторвался от служанки, а его затуманенный взгляд устремился на бледное личико. Фролова лежала в полном безмолвии, а на щеках до сих пор виднелись мокрые дорожки от слёз. Правитель России напряжённо выдохнул, увидев, как упавшая с его уст капля коснулась тонких бледно-розовых губ. Словно оголодавший волк мужчина жаждал добавки, но самоконтроль всё же вернулся к Лорду, позволив тому спокойно подняться на ноги. Облизнув окровавленные губы, монстр поправил воротник и одел чёрные кожаные перчатки, которые придавали его рукам толику утончённости.

      Взгляд вновь стал холодным и отстранённым, ведь жажда стихла и не свойственный ему азарт исчез вместе с ней. Джиллес посмотрел на стеклянный столик, на котором красовалась лужица пролитой из бокала крови — видимо, он случайно задел его, когда завалил юную особу на диван.

— Эрнест, позови кого-нибудь, пусть приберутся здесь, — молвил мужчина, смотря на вошедшего вампира с каштановыми волосами и родинкой на лбу.

— Да, мой Лорд. К вам прибыла Виктория Вольтери, чтобы обсудить несколько вопросов, связанных с её территорией.

— Хорошо, — русоволосый спокойно вышел из кабинета, даже не посмотрев в сторону горничной, которая до сих пор была без сознания. Он знал, что не убил Сашу, а этого было достаточно. Вальдо использовал её словно вещь и собирался сделать это вновь, абсолютно не волнуясь о её чувствах…

Спустя несколько часов

      Сознание стало возвращаться к смертной, а с ним и головная боль. Зрение ещё полностью не восстановилось, поэтому весь мир казался расплывчатым и поблекшим. Всё тело окутала слабость, а место укуса неприятно стягивало. В помещении раздался болезненный стон, а позже звук от удара: девушка свалилась с дивана, не в силах совладать с головокружением. Когда зрение пришло в норму, Александра оглянулась и поняла, что здесь совершенно одна. На столике стоял кувшин с водой и доверху налитый стакан. Шатенка припала губами к стеклянной поверхности и начала с неистовой скоростью глотать воду, которая обволакивала изнутри своей прохладой.

      Фролова чувствовала себя просто отвратительно. Злость бурлила в ней, словно лава в жерле вулкана, а в янтарных глазах виднелось отвращение. Горничная чувствовала себя использованной и напуганной, ведь как бы она не старалась оттолкнуть кровопийцу, всё было тщетно. Он растоптал вдребезги её гордость и унизил своим превосходством, окончательно разрушил образ «правильного аристократа», придерживающегося правил. Смертная уважала Вальдо за его политику, отношение к людям — он ценил их труд, творчество, способности, и считала вампира исключением из правил; на деле алоглазый оказался таким же кровососом, как и все остальные.

      Не допив необходимую для организма воду, смертная с яростью кинула стакан в стену, от чего тот разлетелся на мелкие осколки. Она кое-как поднялась и на ватных ногах ринулась к выходу. Александра дрожала, плакала, но не останавливалась. Сейчас служанке было плевать на косые взгляды в её сторону и невыносимую слабость: шатенка крепко прижала ладонь к месту укуса, стыдясь ран от клыков больше всего на свете, Фролова неслась по ступеням, спотыкаясь каждые пять секунд, но не останавливалась… Свежий воздух ударил в лицо, отрезвляя беженку и напоминая о том, что сейчас уже вечер и на улице довольно прохладно. Она мгновенно покрылась мурашками и ускорила темп, чувствуя адское жжение в горле, но желания отдышаться или передохнуть не было.