Между нами лёд

8. Я запуталась

Самым мудрым считается тот, кто умеет подчинить свои чувства велению рассудка. Разгневаться может и глупец, и мудрец, но глупец, ослеплённый гневом, становится рабом своего гнева. В пылу бешенства он сам не ведает, что творит, и все его поступки ему же оборачиваются во зло.

₰₰₰

      По небу плыли редкие облачка, окрашенные в нежно-розовый цвет — время близилось к вечеру. Благодаря осеннему листопаду все дорожки покрылись пёстрым ковром, прибавляя работу прислуге огромной резиденции. Птицы, летящие клиньями в дальние края, периодически мелькали в небе, привлекая внимание зевак, бродивших по улице, а совсем ещё юные мальчишки думали, как бы пристрелить из рогатки одну из пташек, чтобы сварить из неё суп — детские забавы.

      Поднимаясь по лестнице, Саша неуклюже шаталась из стороны в сторону, будто неся тяжкий груз. На самом деле в её руках были швабра и ведро с моющим средством и парой тряпок. Лицо девушки покраснело от перенапряжения, а ноги будто наполнились ватой и непроизвольно дрожали. Вишневская давно уже покинула комнату Вальдо, а уходя застала Фролову вместе с новым симпатичным начальником, который с трепетом и заботой обрабатывал порез на пальце. Рыжеволосая высоко задрала нос, считая себя выше простых смертных и, перешагнув порог входной двери, феерично упала, вызывая злорадный смех у прислуги…

      Семимильными шагами горничная всё ближе подходила к своей конечной цели — покоям Лорда. Убиралась она в комнате практически каждый день, даже когда Основатель не ночевал дома. Работа с каждым днём становилась для Сашки сплошным испытанием, но деваться ей было некуда; смертная и так стала нахлебницей, поселившись в шикарной комнате, которая практически была размером с однокомнатную квартирку где-то в трущобах. Такая роскошь завораживала девушку, но не манила с неистовой силой — для неё всё это богатство не имело никакого значения.

      По привычке отворив дверь, Фролова поставила ведро в угол и, подняв швабру вверх, потянулась, запрокинув голову назад. Закончив сладкие потягушки, шатенка уставилась вперёд, после чего нервно икнула. Зрачки смертной сузились, а сердце будто перестало биться в груди — в комнате воцарилась гробовая тишина; громкий удар от упавшей швабры вывел юную особу из ступора, и та мгновенно поклонилась, проронив что-то вроде извинения за недостойное поведение. Виной всей этой нелепой ситуации стал хозяин особняка, который полулёжа читал книгу одного из известнейших французских мыслителей.

— Я…эм-м…

      Горничная не могла собрать мысли в кучу, а смущение накатывало непрерывными волнами, постепенно распространяя дрожь по всему телу. Дело было в том, что аристократ был без одежды, а одеяло, едва прикрывавшее его ноги, не внушало доверия бедняжки, которая из-за всех сил старалась не поднимать голову. Кожа у аристократа хоть и была смуглой, но всё равно походила на фарфор, а широкие мужские плечи и рифлёное тело обезоруживали любую особу, вгоняя в краску.

«Да ну нафиг… За что мне эта пытка! Почему он не ушёл по делам или не поехал в театр? Что мне делать-то!!! Думай-думай, не смотри на него, дура, а думай уже!»

      Инстинкты — страшная штука, порой приводящая к неприятностям. Адреналин, ударивший в голову, подтолкнул служанку к действиям, и та медленно попятилась к двери; как только тёплая ладонь накрыла хладную поверхность металла, замок защёлкнулся, и девушка невольно замерла. «Не может быть» — пронеслось у неё в голове. Сашка сжала ручку покрепче и начала дёргать её в лихорадочной попытке вырваться наружу, сбежать от хищника, находящегося неподалёку… Надежда на побег мгновенно растаяла, когда властная рука слегка коснулась трясущихся пальцев, крепко сжимающих дверную ручку.

      Шатенка дрогнула и затаилась, ощущая мерное дыхание возле шеи и прохладу сильного мужского тела, находящегося в миллиметре от её собственного. Тонкие пшеничные волосы касались чувствительной кожи, от чего служанке стало щекотно и вереница мурашек пробежала по её затылку. Во рту резко пересохло, а ноги подкосились, и из-за этого Александра буквально вжалась в дверь, чтобы не грохнуться в обморок от таких потрясений: голый, до чёртиков пугающий её вампир, стоит позади и молчит, будто испытывая расшатанную психику пленницы.

      Вся эта ситуация давила на горничную, словно огромный камень, упавший на спину. Вальдо был настолько непредсказуем, что порой девушке стало казаться, что аристократ не в себе и чем-то серьёзно болен. Однако здравый смысл поставил подобные глупые рассуждения на место, возвращая Сашку в реальный мир, напоминая, что бессмертные не болеют и скорее проблемы у неё, нежели у Правителя огромного государства. Она так запуталась, а отвращение к самой себе росло с каждым днём, оставляя эгоизм и самолюбие на скамейке запасных, а гордость — гнить в тюрьме самообмана и ложных надежд на спасение. Сейчас Фролова лишь отчаянно держится за край пропасти, над которой она уже довольно долго висит, всё еще ожидая, что кто-то протянет руку помощи и сострадания. Однако бывают и такие дни, когда пальцы один за другим медленно, но верно отпускают край…

      Вдыхая дурманящий аромат, Джиллес прикрыл глаза, отгоняя мысли прочь. Ему было достаточно того, что хрупкая лань сейчас находится рядом. Ледяное сердце, будто шевелилось в груди, делая немые попытки совершить удар, а от этого вампир думал, что постепенно сходит с ума. Вальдо давно уже не человек, поэтому до сих пор гадает, как так вышло, что забытые чувства вновь вспыхнули в нём, словно по волшебству, и терзают остатки души, словно острые иглы. Желание завладевает телом и разумом, побуждает совершать неведомые поступки, и всё это происходит только из-за глупышки, которая так и не разжала пальцы, позволяя монстру полностью контролировать нелепую ситуацию.

      Основатель прекрасно видел, как Фролова зажмурила глаза и прикусила губу, слышал, как буянит юное сердце и прерывается девичье дыхание, ощущал несвойственную ему теплоту; вампир будто впал в наркотическую зависимость, а самый главный наркотик и смертельный яд для него — Александра. Недавно мужчина снял напряжение, использовал Вишневскую, но не испытал облегчения, наоборот, ещё больше разозлился и хотел наказать смертную за дерзость. Вот она здесь — прямо перед ним, так беззащитна, что инстинкты хищника неумолимо рвутся в бой, однако Джиллес не собирался терять самообладание, понимая, что столь хрупкое создание не расположить к себе насилием. Изначально его тактика была провальной, ведь Лорд вёл себя отстранённо, а все переживания были лишь в его голове.