Между нами лед

5

Нам повезло – берег оказался абсолютно пустым. Ни одной живой души, даже лягушки, разомлевшие от жары, попрятались и умолкли. Ребятня обычно приходила с утра, когда солнце ещё не такое активное. А взрослые, наоборот, подтягивались к вечеру – окунуться после работы.

Вот и получалось, что днём здесь никого не было. Можно купаться, загорать и болтать, никого не стесняясь.

Мы бросили вещи прямо в траву, не спеша растилась полосатое полотенце, одно на двоих. Ещё успеется потом, когда, накупавшись вдоволь, захотим растянуться на солнышке, чтобы согреться после холодной воды. А сейчас не терпелось скорее скинуть одежду и смыть пот с взопревшей кожи.

– Помнишь Петьку? – спросила Маринэ, быстро стягивая джинсовые шорты.

– Петьку? – переспросила я, пытаясь понять, о ком она говорит.

– Ну да, Курбатова с Усатовой улицы, – подруга не заметила моего затруднения и продолжила сама: – Он из армии в следующую субботу возвращается. Тёть Света сказала.

Услышав фамилию, я сразу поняла, о ком она. Перед глазами появилось обрамлённое соломенными кудрями приятное лицо с голубыми глазами и пушком над верхней губой. Петькин папа – Иван Дмитриевич – уже много лет работает у моего отца бригадиром. Он дядька серьёзный, ответственный и находится на хорошем счету.

Они как-то за столом в шутку обсуждали, что поженят своих детей, когда те вырастут. У Петьки тогда как раз наступил возраст, когда самым весёлым развлечением было подкидывание лягушек девочкам за шиворот. Поэтому я прилюдно наотрез отказалась идти за него замуж. Он обиделся, топнул ногой и сказал, что пойду как миленькая, если не хочу получить полное платье лягушек.

Взрослые тогда долго смеялись.

Значит, Петька возвращается.

– Тёть Света, наверное, большой праздник устроит?

Я стянула сарафан, скинула босоножки и, оставшись в жёлтом раздельном купальнике, двинулась к реке. Ступала осторожно, вглядываясь в примятую траву, чтобы ненароком не наступить на стекло. Прошлым летом серьёзно порезала стопу, так что теперь была опытная и осторожная.

– Ещё какой! Оба хутора позвала, – Машка уже стояла по колено в воде и, задрав подбородок вверх, принимала солнечные ванны. Повернулась, снисходительно взглянула на меня и закатила глаза: – Ну ты и копуша!

Трава как раз уже кончилась, начался рыхлый влажный песок. Я бегом преодолела последние метры и с разбегу плюхнулась в воду, мстительно окатив Машку водопадом холодных брызг.

Она захохотала и нырнула вслед за мной.

Мы бегали вдоль берега, пытаясь поймать друг друга. Прыгали в воду сидя, плашмя, «уточкой». Смеялись как сумасшедшие. Особенно, когда с Маринэ при очередном выныривании соскользнул верх купальника.

В общем, наслаждались беззаботным летним днём, как могли.

Смеяться я прекратила резко. Никогда не считала себя мнительной, но вдруг накатило неприятное чувство – словно по спине, между лопаток провели холодной ладонью. Я обернулась, ещё не понимая, что меня насторожило. И вдруг услышала тихий всплеск.

– Маш, – голос предательски дрогнул. И Маринэ тут же отреагировала, подплыла ко мне.

– Что?

– Здесь кто-то есть.

– Да ну, утка, наверное! – она отмахнулась. – Никого же не было. А если и пришёл кто потом, мы б услышали. Да и увидели – пляж-то тут один.

– Там кто-то есть, – чувствуя, как кожа покрывается противными мурашками, я указала на заросли камыша метрах в пятнадцати от нас. И добавила: – Он следит за нами.

– Эй, кто там?! Покажись! – Маринэ всегда была смелее меня. В детстве она бросалась засунутыми за пазуху лягушками обратно в обидчиков.

Вот и сейчас бесстрашно направилась к камышам.

– Маш, не ходи… – жалобно проблеяла я, не в силах двинуться с места.

– А ну выходи! – потребовала она, находясь уже на полпути к укрытию шпиона. А потом резко присела, набрала со дна вязкой глины в горсть и швырнула в камыши.

Плюхнула вода и пошла рябью. Наблюдатель отшатнулся от летящей в него грязи. И, поняв, что раскрыт, нырнул в сторону другого берега.

– Натка, лови его! – азартно крикнула Маринэ, собрав ещё грязи и снова швыряя в обидчика.

Он быстро плыл к противоположному берегу.

– Ату его, ату! – Машка прыгала в воде, радуясь лёгкой победе, и не могла сдержать эмоций. В то время как я просто пялилась на улепётывающего шпиона, который мощными гребками рассекал потревоженную водную гладь.

Противоположный берег был более крутым. Шпион выскочил из воды и, цепляясь за траву, принялся быстро карабкаться вверх, мелькая голым, белоснежным на фоне загорелого тела, задом. У меня отвисла челюсть. А Маринэ победно захохотала.

– Портки где потерял, шпион?! – крикнула она ему вслед.

Он поскользнулся и вцепился в кусты, чтобы удержать равновесие. Но поехавшая в сторону нога заставила его развернуться. Лицом ко мне. Наши глаза встретились.

И я окончательно окаменела, потому что это был тот самый грубиян, который толкнул меня сегодня на школьном крыльце.