Между нами лед

9

Дед оказался прав. Эта девушка была вовсе не такой, как подумалось ему сначала. Она не просто не пожаловалась на его недостойное поведение, но и вела себя с ним вежливо. И это несмотря на то, что Костя лез на рожон и постоянно подначивал её.

Всё же привычка оказалась сильнее. Да и сама девушка, спокойная, собранная и серьёзная, вызывала подспудное желание вывести её на эмоции. Вызвать раздражение, злость, пусть даже ненависть. Только не это холодное равнодушие, словно Костя – один из десятков работяг, что покорно возились на винограднике.

Да что там скрывать. Девчонка ему понравилась. Хотелось произвести на неё впечатление. Но другой модели поведения Костя не знал. Вот и старался, как умел.

Но она осталась равнодушной. Так, слегка покраснела, когда он спошлил, но никак не отреагировала. И Костя почувствовал себя настоящим уродом.

Работа, со стороны выглядевшая такой лёгкой, оказалась каторжной. И как дед, в его возрасте, собирался этим заниматься?

Несмотря на утро, солнце палило нещадно. Через полчаса Костас уже взмок от пота. Влажная футболка тёрлась о сгоревшие вчера плечи, вызывая одновременно желание почесаться и нырнуть в ледяную воду.

Секатор так и норовил выскользнуть из непривычных к такой работе пальцев. Движения были неловкими и потому медленными. Вдоль соседних рядов прошли девчонки из его бригады с полными вёдрами, укоризненно глядя на Костю. До него донеслось сказанное вполголоса слово «балласт».

Он бы покраснел, если б уже и так не был красным от жары и усилий.

Наконец оба ведра заполнились аккуратно срезанными гроздьями. Костас радостно помчался к началу ряда. Если девчонки пройдут мимо ещё раз, он сгорит со стыда.

- Наконец-то, я уж думала, ты там уснул, - язвительно бросила Наташа, когда он поставил перед ней вёдра. – Сыпь в этот ящик. Да не так! Аккуратней!

Девушка выхватила у него звякнувшую ручку и, придерживая за дно, осторожно пересыпала виноград в пластиковый ящик. Рядом стояли пирамиды из таких же, но чуть меньшего размера, заполненных светлыми гроздьями.

Наверное, Костас выглядел совсем жалко, потому что она снизошла до объяснений.

- Это же на продажу, не для вина, - Наташа сунула пустые вёдра ему в руку, и он автоматически принял их, глядя на неё. – Помнёшь бубочки, на такой жаре и вся гронка сгниёт, и те, что рядом. Кто захочет купить гнилой виноград?

В отличие от него, потного и красного, Наташе очень шло утреннее солнце. Загорелая кожа словно сияла в его лучах. Выбившиеся из-под косынки завитки щекотали шею, девушка то и дело поднимала руку, чтобы заправить их обратно. От этого движения на футболке подмышкой показывалось небольшое тёмное пятнышко от пота. Но это ничуть не портило Наташу. Напротив, напоминало, что она всё же реальный человек. И не сошла с картины художника-импрессиониста, как вдруг начало казаться Косте.

- Что такое бубочка? И гронка? – спросил он только чтобы развеять морок.

А девушка вдруг улыбнулась, отчего на одной щеке у неё показалась ямочка. Косте захотелось коснуться её рукой. Безумно. Отчаянно. И ладонь словно бы сама по себе потянулась к Наташе. Костас сжал пальцы, испугавшись неожиданного умопомрачения. Что это с ним? Может, он перегрелся на солнце? И у него тепловой удар?

- Ты же не местный, - утвердительно произнесла девушка.

Косте пришлось потрясти головой, чтобы вернуться в реальность и вспомнить, о чём они только что говорили.

Наташа приняла это за ответ и кивнула своим мыслям.

- Бубочкой мы на Кубани называем виноградину, а гронкой – гроздь.

Костас хотел спросить ещё что-нибудь о Кубани, больше для того чтобы слышать голос Наташи, чем интересуясь историей края. Но тут подошла грузная тётка и ощутимо толкнула его бедром.

- Вечером намилуетесь, - недовольно буркнула она, - а сейчас работать надо!

- Мы не милуемся… - Наташа отчаянно покраснела и отвернулась, возвращаясь к тому, чем занималась до прихода Кости – раскладыванию виноградных гроздей в выстеленные бумагой широкие ящики.

А Егоров, так же застигнутый врасплох и смущённый, сбежал на свой ряд, гремя пустыми вёдрами. Наваждение он списал на жару и тяжёлую непривычную работу. И противореча сам себе, начал срезать грозди, или гронки, как их назвала Наташа, с удвоенной скоростью.

Вскоре по рядам пошёл слушок, что новенький влюбился в Натку. Желая отвлечься и немного развлечься, люди начали обсуждать достоинства и недостатки Кости, даже не пытаясь говорить тихо.

Напротив, перекрикивались через ряды. А затем и делясь новостью с другими бригадами. Кто-то вспомнил старую детскую дразнилку про «тили-тили-тесто» и запел хрипловатым голосом, вызвав взрыв смеха.

Наташа больше на него не смотрела. Когда он подходил, чтобы высыпать виноград, она укладывала грозди по ящикам с особым тщанием и не замечала Костю.

Он тоже старался на неё не смотреть и, стиснув зубы, пытался отрешиться от смешков и сопровождающих их комментариев. Перебрав достоинства и недостатки новенького, обсудив их будущую совместную жизнь с Наташей, придумав имена их детям, весельчаки наконец угомонились.

Раздался длинный автомобильный гудок и вслед за ним закричали «Обед!».