Между нами лед

11

День, определённо, не задался.

Нет, я понимала, почему папа на меня орёт. Он этот сорт табака с трудом где-то достал по баснословной цене, проращивал семена, поливал, прятал от палящего солнца, трясся над каждым ростком, а единственная дочь забыла закрыть кур…

Я была виновата. И даже не собиралась возражать. Пусть проорётся, выскажет всё, что думает о моей несознательности, несобранности, несерьёзности и прочих качествах с частицей «не». Если папе в такие моменты не перечить, он быстро выдыхается и становится способен к конструктивному диалогу.

Но сегодня сама судьба была против меня…

Когда я увидела несущегося на нас Егорова, испугалась, что он спятил. А что ещё могла подумать? У него такое лицо было, типа сейчас вас всех тут загрызу. И только когда он оттолкнул от меня папу, мне вдруг стало страшно за самого парня. Потому что отец подобного отношения не спускает. А потом Костас признался, что хотел меня спасти, и я испугалась ещё больше. Для меня неожиданно стало важным, чтобы с Егоровым ничего не случилось. И в тот момент я вовсе не думала о насмешках работников. Я вообще о них забыла.

Пока об этом не услышал папа.

Всё началось по новой. И было непонятно, что испугало отца больше: что я вообще могу вдруг выйти за кого-то замуж или что этим кем-то окажется Егоров.

Очень хотелось спрятаться. От ошарашенного и потому несдержанного отца, от насмешливых взглядов работников, получающих истинное удовольствие от ситуации и ожидающих её разрешения. Я понимала, что развлечений на винограде немного. Но никак не могла ожидать, что сама стану одним из них.

На Егорова я боялась поднять взгляд и вообще больше с ним не разговаривала. Ждала, когда он вслух произнесёт вес винограда, записывала в блокнот и возвращалась к своей работе. Казалось, сам Костас тоже не слишком-то жаждал продолжить общение.

Испугался насмешек? Или моего отца?

Но Валерий Палыч уже давно уехал, а Егоров всё продолжал меня сторониться. А потом и вовсе вдруг начал болтать с Викой и Валей, работавших на соседних с ним рядах. Костас развлекал девчонок какими-то забавными историями, а они радостно смеялись.

Меня это почему-то раздражало.

Вика и Валя приезжали к нам уже третий год подряд. Прежде у нас были хорошие отношения, даже дружеские, потому что они были года на четыре старше меня, жили в небольшом сибирском городке, и раньше в свободное время мы постоянно болтали на самые разные темы.

Сейчас же девушки начали казаться мне напыщенными и неискренними. И даже их смех звучал лицемерно, словно они смеялись лишь для того, чтобы произвести впечатление на Костаса.

А может, мне не казалось, и всё так и было на самом деле.

Впрочем, меня это никак не касалось. Егоров показал себя при первой встрече, да и при второй тоже немало продемонстрировал. Он циничный и беспринципный. От таких парней стоит держаться подальше.

Стоп!

А почему я вообще о нём думаю? Мне нет никакого дела ни до Егорова, ни до красоток, которые вьются вокруг него, вместо того чтобы работать!

Словно подтверждая мои мысли, вдоль рядов раздались голоса и звонкий смех. Я раздражённо бросила в ящик очередную гронку. Она ударилась о бортик и брызнула на меня соком раздавленных ягод.

Я чертыхнулась. На голубой футболке темнели неопрятные пятна. Пришлось взять бутылку с водой, задрать футболку и осторожно поливать, стараясь вымыть сок из ткани.

– А что ты делаешь? – спросил девичий голос.

Я вздрогнула и выронила бутылку. Она ударилась о землю, окатив нас всех фонтаном тёплой минералки.

– Ната, ну ты чего брызгаешься?! – Вика, недовольно взвизгнув, отпрыгнула в сторону.

Валя тоже начала стирать капли с кожи и одежды. И только Егоров не двигался. Он смотрел прямо на меня. По его волосам и лицу стекали тонкие ручейки.

– Извините, – пробормотала я, чувствуя себя неуклюжей идиоткой. Пристальный взгляд Костаса смущал ещё больше. Я покраснела и потупилась.

Ну почему сегодня всё так…?

Егоров наклонился, поднял почти пустую бутылку и протянул её мне. Едва подняв руку, я заметила, как сильно дрожат пальцы. Костас тоже посмотрел на мою ладонь, затем снова перевёл взгляд на моё лицо.

Его зрачки расширились, заполняя радужку и оставляя лишь тонкий янтарный контур с мелкими искрами, которые вспыхивали и гасли. Это завораживало. Я никак не могла отвести взгляд, словно затерявшись среди этих искр.

Костас моргнул. И меня будто вырвало из оцепенения. Что я творю? Как дурра пялюсь на незнакомого парня!

Я разозлилась и выдернула бутылку из его пальцев. Эти гляделки вызывали в моей душе непонятное и совершенно необъяснимое смятение. Как будто кто-то коснулся лёгким пёрышком самого потайного уголка моей души, и это увидели посторонние.

– Спасибо, – буркнула Егорову, мечтая, чтобы он убрался скорее на свой ряд и перестал наконец на меня смотреть.

Что ему от меня надо?!

– Двенадцать четыреста! – крикнула Вика, прерывая моё непонятное оцепенение.

Я спохватилась, поставила наконец бутылку на землю и записала вес. Подтянулись и другие работники, оттесняя от меня Костаса. Но спокойно выдохнуть я смогла, только когда он наконец ушёл.