Между нами лед

12

К моему удивлению, отец сразу согласился.

- Отлежись сегодня, а завтра пойдёшь на другой участок, - сказал он за завтраком.

- Что случилось? Перегрелась на солнце? – затревожилась Оксана.

Она отошла от плиты, где на сковородке аппетитно скворчали оладьи, и положила мне на лоб прохладную ладонь. Меня всегда удивляла эта способность мачехи сохранять руки прохладными в любую жару.

- Да, перегрелась, - тихим голосом сообщила я, искоса поглядывая на отца.

Он ни на кого из нас не смотрел, был погружён в свои думы. Допил крепкий кофе без сахара и встал из-за стола.

- Спасибо, - сухо клюнул Оксану в щёку и вышел из кухни.

Мачеха проводила его тоскливым взглядом. Нет, она знала, что папа её любит, но вряд ли чувствовала себя на сто процентов счастливой.

- Что произошло на винограднике? – спросила она, когда за отцом хлопнула входная дверь.

Как всегда безошибочно Оксана задала именно тот вопрос, на который я бы предпочла не отвечать.

- Да всё нормально, - попыталась было я отмахнуться и откусила большой кусок оладьи, чтобы рот был занят и не пришлось отвечать.

Мачеха внимательно посмотрела на меня. А потом до упора вывернула конфорку в плите, стряхнула со сковороды оладьи и, вытерев руки фартуком, села напротив меня.

- Потом дожарю, - сообщила в ответ на мой вопросительный взгляд и добавила: - Ну, рассказывай.

Я вздохнула, если мачеха настроена настолько решительно, мне остаётся только признаться во всех тяжких. Просто так она с меня не слезет. Пришлось рассказать и о новом работнике, и о насмешках остальных, и об эпичном знакомстве Егорова с отцом.

Оксана даже не засмеялась на этом моменте – слишком хорошо знала папу.

- Он тебе понравился? – вдруг спросила мачеха.

- Кто? – испугалась я.

От удивления даже выронила оладью, которую так и продолжала держать в руке, жестикулируя ею. Быстро подобрала и положила в свою тарелку, надеясь, что мачеха отвлечётся на масляное пятно, оставшееся на скатерти. Но Оксана быстро мазнула по нему взглядом и снова переключилась на меня.

- Этот мальчик. Егоров, кажется? Он тебе понравился, да? – мачеха, как заправский следователь, закидывала меня вопросами, не давая перевести дух и придумать какой-то безопасный и правдивый ответ. Ложь Оксана чуяла за километр. О чём она тут же и напомнила: - Ты же знаешь, что врать мне бесполезно.

Я задумалась. Как передать в нескольких словах всё то, что чувствую, если и сама до конца этого не понимаю?

- Он… - начала я, снова беря оладушек и поводя им в воздухе. – Он не такой как все.

Оксана усмехнулась, и я тут же напрягалась, внутренне ощетиниваясь.

- Прости, - мачеха замахала ладонями, - я не то имела в виду. Просто каждая влюблённая девушка считает, что её избранник не такой как все.

- Я вовсе не влюблённая! – сама мысль, что я могла влюбиться в наглого типа, который подглядывает за купающимися девушками, ужасала.

- Тогда почему он не такой как все? – удивилась Оксана.

- Понимаешь… - я очень осторожно подбирала слова, страшась новых насмешек. Ведь стопроцентной уверенности, что мачеха не права у меня не было. – Понимаешь, раньше никто не заступался за меня перед отцом…

Оксана резко выдохнула и быстро отвела взгляд. Мне показалось, в её глазах мелькнула беспомощность. Наверное, решила, что это камень в её огород. Но я бы и не вздумала упрекать мачеху. Отец был требователен к нам обеим. И если бы одной вздумалось заступаться, то наорал и на вторую. Это было всё равно, что встать на пути у лавины – снесла б и не заметила.

- А Егоров, он хотел меня защитить. От отца. Понимаешь? Он подумал, что посторонний мужик ко мне пристаёт, и бросился на него. Чтобы меня защитить. Совсем незнакомую девушку. Мы и виделись-то в третий раз в жизни…

- В третий? – удивилась Оксана.

Я закатила глаза, понимая, что придётся ей всё рассказывать. Завтрак затянулся. Мачеха хихикала, когда я, увлёкшись, вскочила из-за стола и показывала, как улепетывал Егоров вверх по берегу от Машкиной расправы.

- Да уж, умеешь ты, Натка, выбирать парней, - подытожила она, утирая слёзы.

- Кто бы говорил, - парировала я, намекая на папу.

Оксана улыбнулась, подтверждая:

- И я тоже.

Времени было уже много, поэтому мачеха принялась за готовку обеда, а мне оставила посуду. Намыливая тарелки, я ощущала, как внутри становится легко. Непонятный клубок внутри, состоящий из эмоций и противоречий, раскатывался по неведомым дорожкам, уменьшаясь в размерах.

Казалось, даже дышится легче, несмотря на то, что в открытые окна уже потянулись невидимые глазу клубы жаркого воздуха.

От избытка чувств подошла к Оксане обняла её сзади, оставляя на фартуке пятна от мыльной пены.

- Окс, ты самая лучшая мачеха в мире! – поведала ей.

- А ты лучшая падчерица! – быстро ответила она, не отвлекаясь от чистки картофеля, и добавила, подпустив нарочитой строгости в голос: – Но посуду всё равно нужно домыть.