Между нами лед

19

Признание застряло у меня в горле, и я закашлялась. Разве можно вот так признаться, что шла к нему? Прежнее намерение – спросить о том, почему он вчера меня поцеловал – растворилось в новом поцелуе вместе с моей смелостью.

Теперь эта идея казалась дурацкой. Какой-то детской. Да и я ощущала себя глупым ребёнком: помчалась к Егорову среди ночи, ни о чём не подумав.

Я ведь даже телефон с собой не взяла. И вспомнила-то о нём, только когда мои спасители посветили фонариком. Ну разве не идиотка?

И как в подобном признаваться?

Я посмотрела на него. Лица было не разглядеть, но по повороту голову, было понятно, что он тоже глядит на меня. Ещё и сидит так близко. От осознания, что мы сейчас с ним одни, в полной темноте, по коже побежали мурашки.

Мысль о том, что Егоров может меня снова поцеловать, сменилась мыслью, что он очень хорошо целуется (насколько я могла судить). А следом за ней пришла ещё одна – где он мог научиться?

И вообще, откуда Костя здесь взялся? Ведь его дедушка живёт на хуторе на другом берегу.

- А ты куда шёл? – голос слегка дрогнул, выдавая мои истинные чувства. Ведь если он скажет, что направлялся к другой, что у него в станице появилась девушка, мне придётся залепить ему пощёчину и убежать домой. А как ещё я могу поступить?

Костя почему-то не спешил отвечать. Секунды тянулись невыносимо медленно. Это только усилило мои подозрения. Ладони вспотели в ожидании ответа. Неужели и правда, у него кто-то есть? Но зачем тогда он поцеловал меня?

Дважды.

Это ведь нечестно…

Когда Костя взял меня за руку, я уже была готова выдернуть ладонь. Как вдруг он произнёс:

- К тебе.

Я резко выдохнула, только сейчас осознав, что в ожидании ответа задержала дыхание. Меня затопило облегчение. Почему-то захотелось улыбаться. А ещё вскочить и побежать куда-то, неважно куда, вперёд по траве, чтобы она щекотала босые ноги, а ветер обдувал лицо.

Меня вновь охватила бесшабашная смелость, настолько, что я шепнула еле слышно:

- Я тоже к тебе шла.

И тут же почувствовала, как Костя сжимает мою ладонь, переплетает пальцы с моими. А затем и вовсе обнимает меня за плечи, резко и сильно прижав к себе. Как будто я сказала что-то для него важное.

Егоров уткнулся носом в мои волосы и глубоко вдохнул, словно пытаясь лучше почувствовать мой запах. Мне тоже захотелось узнать аромат Кости, и я подняла голову, чтобы встретиться с его губами.

Не знаю, сколько мы так сидели и целовались, почти не разговаривая. Да и что можно было сказать такого, что бы оказалось важнее вот этих мягких нежных прикосновений? Вот именно – ничего!

Ближе к рассвету похолодало. Правда, я бы этого не заметила, если б Егоров каким-то незнакомым сиплым голосов не произнёс:

- Ты совсем замёрзла.

Слова словно бы разрушили гипнотическую атмосферу. И я вдруг осознала, где нахожусь. На одной, донельзя противной ноте пищали комары. В воде плескались рыбины. Небо медленно начинало сереть над левым берегом. Я уже могла различить черты Костиного лица.

Отчего-то я смутилась, что он может меня видеть. Поднялась на ноги, выскользая из его объятий. И тут мне стало по-настоящему холодно и неуютно. Захотелось вернуться обратно к его теплу.

Я посмотрела на Костю и встретилась с его взглядом, тёмным и пугающим в серой мгле зачинающегося утра. Я вздрогнула и отвела взгляд. произнесла таким же хриплым и чужим голосом:

- Мне надо домой.

- Хорошо, - удивительно легко согласился Егоров. И от этого мне стало ещё неуютнее. Я почувствовала себя безмерно одинокой, несмотря на то, что Костя ещё был со мной.

Он легко поднялся, взял меня за руку и повел к уже различимой тропинке. В полной тишине мы поднялись наверх. Но теперь в молчании не было уюта и тепла. Напротив, оно стало неуютным, колючим, в нём сквозило отчуждение.

Мне хотелось поскорее добраться до дома и остаться одной. Присутствие Кости теперь стесняло, казалось лишним и ненужным. Оно смущало, давило, заставляло краснеть от осознания, что я провела ночь с парнем. Несколько часов без перерыва целовалась с тем, кого совсем не знаю.

Я шла, всё ускоряя шаг. Хотелось вырвать свою ладонь из захвата и побежать. Но Егоров держал крепко, словно чувствуя мои сомнения. Перед самой станицей он остановил меня, повернул к себе. Я опустила голову, но Костя мягко подцепил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

- Я что-то сделал не так? – осторожно спросил он.

- Я… - я растерялась, испугалась, всё это со мной впервые, слишком много эмоций, чтобы сделать выводы и сказать нечто определённое. Это были правильные слова, но они так и остались внутри, отказываясь выходить наружу. Поэтому я выдавила из себя: – Я не знаю…

Я снова опустила взгляд и хотела двинуться дальше, но Егоров не позволил. Удержал на месте. Удивлённо взглянула на него и снова наткнулась на этот незнакомый тёмный, пугающий взгляд.

Костя сжал челюсти, несколько раз вдохнул и выдохнул и только после этого произнёс. Медленно, делая паузу после каждого слова, будто и из него они не желали выходить, но он заставлял: