Между нами лед

24

- А если над тобой? – с вызовом произнесла Машка.

- А если накажу? – в тон ей ответил Курбатов и двусмысленно подвигал бровями.

Маринэ покраснела. А я, напротив, рассердилась.

- Петь, иди уже отсюда. Мешаешь! – рыкнула на него.

Курбатов недоумённо поднял брови. Выглядел он примерно как щенок спаниеля, которого отругали за шалость. Прошлым летом к соседям приезжали внуки с таким щенком. Так что сравнение возникло само собой.

А ещё я поняла, почему раньше не общалась с Петькой. Он был вызывающе и просто-таки непоколебимо уверен в своей неотразимости. Почему-то, по его мнению, все девчонки в станицы были от него без ума.

И это ужасно раздражало.

- Эй, ты чего? Я ж пошутил, - Петька расхохотался и быстро подошёл ко мне. Схватил в охапку, не давая вырваться, и закружил.

- Петя, пусти! – я почувствовала, что задыхаюсь. – Пусти!

- Её сейчас вырвет! – крикнула Машка и тем меня спасла.

Курбатов быстро отпустил меня и брезгливо попятился. Я сделала вид, что меня укачало и сейчас вырвет, заставив Петьку ретироваться.

- Какой шустрый, - Маринэ покачала головой, глядя ему вслед.

- Ты о том, что он быстро бегает? – я снова опустилась на лавку.

- Не, быстро перешёл от слов к невербальному воздействию, - не слишком понятно объяснила подруга.

Я лишь закатила глаза. Любит она эти мудрёные слова использовать, и чтоб переспрашивали обязательно. Но стычка с Курбатовым выбила меня из колеи. Спрашивать ничего не хотелось.

Хотелось, чтобы этот день и подготовка к дурацкому празднику скорее закончились. Хотелось вернуться домой и ещё увидеть Костю. Хотелось прижаться к нему, слушая, как быстро бьётся его сердце.

А не вот это вот всё…

Жаль, что картошка сама себя не почистит. Хорошо быть магом. Заколдовал ножик. Он, знай себе, шурует, а ты сидишь в тенёчке прохлаждаешься…

- Ната! – в меня полетела ещё одна луковица.

По голосу подруги я поняла, что она зовёт меня не в первый раз.

- Ну ты опять в свою страну-фантазию улетела? – громкий шёпот получался у Машки очень выразительным. А возмущённо выпученные глаза заставляли устыдиться. – Кто рассказывать-то собирался?

Я стрельнула взглядом в Курбатова, убеждаясь, что он далеко и ничего не услышит. Затем покосилась на соседок. Но они были увлечены наливкой. И судя по разрумянившимся щекам и всё более громким взрывам хохота, о нас с Машкой уже забыли.

- Ну… - пришлось взять паузу, потому что при всём желании рассказать подруге, я совершенно не представляла, с чего начать.

Подробности наших последних двух встреч казались слишком личными. Не уверена, что готова делиться этим даже с Маринэ. Поэтому я начала с нейтрального.

- Его зовут Костас. Он внук Сафонова.

- Учителя? – удивилась Машка, наверняка тоже вспомнив ту давнюю историю. И задала встречный вопрос: - Он с матерью приехал?

- Не знаю, - я растерялась. – Мы об этом не говорили.

- А о чём говорили?

- Ну… - я покраснела.

- Всё понятно – целовались! – подытожила Маринэ. Наверное, слишком хорошо меня знала. А может, всё было написано у меня на лице.

Я кивнула, растерянно улыбаясь. А Машка тут же добила вопросом.

- И как он целуется?

- Маринэ! – я постаралась вложить в это слово всё своё возмущение, но вышло не очень.

- Что Маринэ? Я уже семнадцать лет Маринэ, - подругу не проняло. – Так как?

- Хорошо, - я покраснела ещё больше. Но улыбка почему-то отказывалась сходить с моих губ, будто приклеенная. А в памяти сами собой всплывали сцены наших поцелуев.

- Так, вижу, что хорошо, - ухмыльнулась Машка, довольная выражением моего лица. – А как вы познакомились? Где встречались? Ну, не считая, конечно, того момента, когда он показал нам свою лучшую часть. – Машка сделала вид, что её вдруг осенило: - Ты не тогда влюбилась?

- Дура, - хмыкнула я, вспоминая ту эпичную сцену. А потом и само знакомство. – Знаешь, он сначала показался мне грубияном. Мы в школе столкнулись, когда я к Галине Александровне шла. Ну, чтобы сказать, что на винограднике буду работать, а не в музее…

Машка покивала, показывая, что уловила момент времени.

- Он меня толкнул, я упала. А он так посмотрел, ну знаешь… нерпилично, - подруга снова кивнула. – Я тогда разозлилась прям сильно, наговорила ему всякого, жест неприличный показала.

- А он? – перебила Машка.

- Что он?

- Что он тебе сказал?

- Ничего.

- Почему тогда он показался тебе грубияном?

- Ну, он смотрел так… грубо, - я и сама понимала, что звучит не слишком понятно.

Маринэ выразительно закатила глаза.

- Ну а потом что?