Между нами (не) только ненависть

Глава 1

Никкаль Сильверлейн

— Стоять!
Поток магии ударил меня в спину с такой силой, что я впечаталась лицом в холодную, шершавую стену старой башни. Невидимые оковы сковали тело — ни шагу к спасению. До свободы было всего несколько метров, но они казались непреодолимой пропастью.

Тяжёлые, медленные шаги приближались. По коже скатился липкий пот — отчаяние, страх и что‑то тревожно волнующее. Стоило только вспомнить, как Ник Нильсен прикасался ко мне…

Король Академии Стихий. Наследник клана, с которым моя семья делит столетнюю вражду. Личная ненависть между нами началась три года назад — с первого взгляда и первого столкновения, и с тех пор не давала покоя.

— Мышка Никки, ты и вправду рассчитывала убежать? — его низкий голос прозвучал у самого уха, губы почти касались кожи.
Ледяное дыхание обожгло шею. Ник резко откинул мои волосы, обнажая её для своего взгляда.

— Не думала, что тебе так захочется моей компании, — попыталась я прозвучать уверенно, хотя голос дрожал.

Он скользнул губами по моей коже. Холод от его прикосновений резко контрастировал с разгорающимся внутри пламенем. Я старалась держать себя в руках, но тело предательски покрывалось мурашками.

Что он делал здесь, вне стен Академии, в этом заброшенном крыле? Это место уже много лет не принадлежало Академии — сюда не дотягивались охранные заклинания, руны истлели, ни один патруль сюда не заглядывал. Здесь можно было делать что угодно — никто не услышал бы и не спас.

Добраться сюда было отдельным испытанием. Дорога была долгой, шла обходными тропами, огибая основные здания и патрульные маршруты. Пешком — потеряешь почти полчаса, пробираясь сквозь заросли, чтобы не попасться никому на глаза. Можно было приехать на колеснице с магнитной тягой — быстрее, но каждое движение тут же засекали магические датчики.

— Николаус, не всё крутится только вокруг тебя, — из последних сил сохраняла самообладание, едва выговорив его имя.

— Возможно. Но ты сама пришла, — и в следующее мгновение рука резко сомкнулась на моей талии и повернула меня лицом к себе.

Магия ослабла, и, почувствовав краткую свободу, я тут же попыталась ударить его. Но он перехватил мою руку с такой силой, что, казалось, мог сломать мне пальцы. Я попыталась атаковать второй рукой — но магия приковала запястье к стене.

Я вложила всю злость в последний удар — коленом между ног, но он схватил мою ногу и сжал до боли. От его хватки по бедру разлилась мучительно сладкая боль, которая только злила меня сильнее.

— Отпусти! — прошипела я, вырываясь так, что его отпечатки наверняка остались на мне не на один день.

Но Нильсен только сильнее прижал меня к себе. Мне перехватило дыхание, будто в одно сплелись злость, напряжение и нечто куда более опасное.

В этой борьбе по телу прокатилась другая дрожь — уже не только от ненависти. Моя нога была прижата к его бедру, а он держал меня с такой яростью, словно я была трофеем. Сквозь ткань брюк я ясно ощущала его возбуждение — настойчивое, унизительное, и это лишало меня всякой опоры.

В следующий миг он снова опутал меня магией, стянул невидимыми оковами. Я поняла: сейчас я полностью во власти врага, которого ненавидела — и не могла перестать желать.

Перед глазами вспыхнуло: пару минут назад я поднималась по ступеням башни с тревогой, в рюкзаке — клочок бумаги с приглашением. Кто‑то намекал на шантаж, если я не приду. Сердце бешено билось в предвкушении…

Но вместо объяснений меня ждала шокирующая сцена: в центре комнаты Ник, а перед ним — не просто блондинка, а золотая ученица Академии, местная примадонна. Она стояла на коленях. Он держал её за волосы и задавал ритм — жёстко и властно, заставляя подчиняться.

Это было унизительно и вместе с тем гипнотизировало: он — хозяин, она — игрушка. Я стояла, разинув рот, не зная, бежать ли или остаться, пока внутри меня кипели ревность, ярость и унижение.

Когда он отпустил девушку, горячая струя заполнила ей губы, она жадно проглотила всё до капли. Я ненавидела их, но ещё сильнее — себя: за то, что, увидев, как её пальцы стирают с его кожи следы удовольствия, у меня всё внутри заныло. Почему мне тоже этого хотелось?

— Понравилось, что увидела? — усмехнулся Ник, обернувшись.
В его взгляде — вызов и торжество. Он знал, что я наблюдала, и играл на этом специально, с холодной грацией хищника. Будто всё происходящее здесь — для меня.

Я опомнилась и метнулась к двери, но тут же раздался ледяной приказ:

— Стоять! — короткая пауза и уже другим тоном: — Торрил, ты свободна.

— Ты сейчас серьёзно, Ник?! — визг блондинки пронзил уши. Было ясно: она вот‑вот расплачется.

Я убежала по ступеням вниз, надеясь сбежать. Вот она — свобода… Но Ник догнал, обездвижил меня магией.

Теперь я была пленницей между каменной стеной и его мускулистой грудью. Его рубашка едва сдерживала дыхание, а между нами — его возбуждение, жёсткое и неумолимое.

— Опять подглядываешь за мной? — магия держала мои руки, а его ладонь сжимала мне горло: крепко, но без угрозы, со странной нежностью.

— Смотри на меня, когда я говорю, Мышка Никки!

Я подняла взгляд в его глаза. Я поняла, почему по нему сходили с ума девушки и даже женская половина преподавателей Академии. Он — стихия, совершенство с ядовитым привкусом. Идеально‑опасный, как ночь после грозы.