Между нами пропасть

Глава 1

Я сижу на предпоследнем ряду, подпираю щёку ладонью и пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит преподаватель, но это почти невозможно. Не потому что тема сложная или неинтересная, просто внимание всех присутствующих направлено совсем не туда.

Всё, как обычно, крутится вокруг него.

Артём Воронцов стоит у кафедры так, будто это его личная сцена, а не место, куда его вызвали отвечать. Он держится спокойно, даже лениво. Не заглядывает в конспект, не пытается произвести впечатление, он уже знает, что производит его.

— Если рассматривать этот текст в отрыве от биографии автора, становится очевидно, что он переоценён, — произносит он, и по аудитории прокатывается волна тихого смеха.

Я невольно сжимаю пальцы. Привык обесценивать всё, что не вписывается в его картину мира.

Преподаватель поправляет очки и пытается вернуть разговор в нормальное русло, но я уже вижу, что это бесполезно. Воронцов не отвечает, он провоцирует. И ему это нравится.

— Вы сейчас делаете слишком смелые выводы, — осторожно говорит преподаватель. — Возможно, стоит опираться не только на собственное восприятие.

Артём усмехается. Усмешка откровенно пренебрежительная, и у меня внутри неприятно колет.

— Исследования пишут такие же люди, как и мы, — отвечает он. — Просто им за это платят.

Снова смех. Я закрываю глаза на секунду, пытаясь заставить себя не вмешиваться. Это не моё дело. Мне не нужно лезть. В университете лучше держаться тихо, особенно если ты не из тех, у кого за спиной деньги, связи и фамилия, которая открывает любые двери. Я это знаю. Я это усвоила слишком хорошо.

Но что-то внутри всё равно цепляется.

— То есть вы считаете, что весь научный труд можно свести к оплате? — преподаватель всё ещё пытается сохранять спокойствие, но в голосе уже чувствуется напряжение.

— Я считаю, что объективности не существует, — говорит Артём, и его взгляд лениво скользит по аудитории. На секунду мне кажется, что он ищет кого-то. Того, кто рискнёт ему возразить.

Я выпрямляюсь и убираю руку от лица.

— Это просто удобная позиция, — говорю я громче, чем рассчитывала. В аудитории становится тихо. Я чувствую, как на меня оборачиваются десятки взглядов. Даже воздух, кажется, становится плотнее.

Артём медленно переводит взгляд на меня.

— Повтори, — говорит он спокойно.

У меня внутри всё сжимается, но отступать уже поздно.

— Ты называешь это своим мнением, — продолжаю я, стараясь держать голос ровным. — Но на деле просто обесцениваешь всё, что не совпадает с твоей точкой зрения.

Кто-то тихо присвистывает. Преподаватель подаётся вперёд, будто собирается вмешаться, но почему-то останавливается.

Артём делает шаг вперёд, спускаясь с возвышения. Расстояние между нами сокращается.

— А ты, значит, знаешь, как правильно? — спрашивает он.

В его голосе нет раздражения. И от этого становится только хуже.

— Я хотя бы не делаю вид, что всё вокруг — мусор.

— Может, потому что у тебя просто нет выбора? — Он слегка наклоняет голову, взгляд становится острее. — Когда у тебя нет ничего, приходится ценить даже посредственность.

У меня холодеют пальцы. Он ничего обо мне не знает. Но попадает точно. И именно поэтому я не собираюсь отступать.

— Когда у тебя есть всё, — парирую я, — очень легко не понимать ценности.

Его губы едва растягиваются в ухмылке.

— Ценности? — переспрашивает он.

Он подходит ещё ближе.

— Объясни, — говорит он. — Что именно я не понимаю.

Я глубоко вдыхаю. Могла бы остановиться, перевести всё в шутку, сделать вид, что это просто спор. Но почему-то не хочу.

— Ты не понимаешь, что не всё покупается.

В аудитории кто-то нервно смеётся.

Артём прищуривается.

— Да? — тихо произносит он. — И что же, по-твоему, нельзя купить?

— Людей.

Повисает пауза. Артём смотрит на меня несколько секунд, не отводя взгляда. В этот момент я впервые чувствую, что, возможно, зашла слишком далеко. Но отступать уже невозможно.

— Ты уверена? — спрашивает он.

— Абсолютно.

Он делает ещё один шаг. Теперь мы стоим почти вплотную, и я чувствую, как учащается дыхание, хотя изо всех сил стараюсь не показывать этого.

— Тогда ты будешь первой, — говорит он негромко.

В этот момент аудитория будто оживает. Шепчутся, поворачиваются к нам, кто-то, наверное, уже пишет об этом в общий чат.

Преподаватель поднимается с места.

— Достаточно, — говорит он. — Это не место для подобных разговоров.

Но его уже никто не слушает. Я отступаю на шаг, пытаясь вернуть контроль. И только сейчас понимаю, что зашла слишком далеко.